3 стратегии, чтобы противостоять суицидальному образу мыслей
Я столкнулся с трагическим случаем: 19-летний юноша покончил с собой. На фотографии в некрологе сияло его открытое, привлекательное лицо. Его скорбящие родители, опустошённые горем, понятия не имели, что что-то не так. Он был популярным, весёлым, круглым отличником. И всё же однажды утром он ушёл из дома и не вернулся.
Его мать лишь сказала, что иногда он бывал строг к себе и был "немного склонен к беспокойству".
Вопрос в том, что если явных признаков нет, сможем ли мы их заметить, если будем знать, куда именно смотреть?
От очевидного к скрытому
Конечно, существуют и очевидные тревожные сигналы:
Предыдущие попытки суицида
Наличие самоповреждений в анамнезе (примерно 50% всех людей, погибших в результате суицида, имеют историю самоповреждений)
Разговоры о желании умереть
Чувство загнанности в ловушку или безнадёжности в отношении того, что что-то может улучшиться
Уход от семьи, друзей и привычных занятий
Выражение ощущения, что они являются обузой для других
Переживание сильного стыда и вины
Выражение невыносимой эмоциональной или физической боли
Отсутствие видения будущего
Приведение дел в порядок (например, неожиданное написание завещания или раздача вещей)
Более рискованное поведение, например, быстрая езда
Более частое, чем обычно, злоупотребление наркотиками и алкоголем
Изменения в режиме питания и сна (больше или меньше обычного).
Но что интересно, одним из самых больших очевидных красных флагов суицида является не само по себе крайне подавленное настроение.
Хроническая, безудержная импульсивность: клинически значимый тревожный сигнал
Психомоторное возбуждение (ажитация) — не всегда в первую очередь ассоциируется с депрессией, но оно может быть одним из важнейших предупреждающих признаков суицидального риска.
В то время как депрессия часто связана с низкой энергией и замкнутостью, некоторые клиенты переживают её как интенсивное беспокойство, внутреннее напряжение и неспособность успокоиться, что иногда называют "ажитированной депрессией".
Исследования показывают, что при наличии ажитации риск попыток самоубийства может возрастать до 50%
Причина, по которой ажитация представляет риск суицида, очевидна.
Катастрофическая импульсивность
С психологической точки зрения, ажитация тесно связана с чувством загнанности в угол. Её можно рассматривать как интенсивную реакцию тела на это состояние эмоциональной ловушки.
Суицидальный человек может желать не смерти как таковой, в смысле окончательного прекращения существования, а скорее желать вырваться из страданий от продолжения жизни в текущем моменте. И да, между этими двумя состояниями есть существенная разница.
Суицид может произойти в одну минуту, тогда как пятью минутами позже его бы не случилось. Сочетание душевной боли, чувства срочности и сниженного самоконтроля делает психомоторное возбуждение особенно показательным клиническим предупреждающим знаком.
Ещё одна ключевая причина, по которой возбуждение предсказывает суицид, заключается в том, что оно часто сопровождается импульсивностью, которая сокращает временной разрыв между мыслью о суициде и действием.
Часть терапевтической задачи состоит в том, чтобы помочь клиенту постепенно расширить этот разрыв. Это можно сделать, помогая клиенту замедлять свои реакции с помощью техник заземления, эмоциональной регуляции и введения небольших пауз между импульсом и действием, используя такие техники, как "сёрфинг на волнах искушений".
Помощь клиентам в регуляции импульсивности такими способами может стать решающей частью профилактики.
Итак, импульсивная ажитация представляет собой краткосрочный риск. Но что насчёт более долгосрочных, более тонких сдвигов в общении? Есть ли что-то в том, как люди вербально общаются, что может предупредить нас о суицидальном риске?
"Я, мне, мной": сдвиг в сторону себя
Было обнаружено, что письменная и устная речь существенно меняется за месяцы до самоубийства. В частности, она становится гораздо более эгоцентричной.
Чем ближе человек подходит к попытке суицида, тем более "чёрно-белым" или "абсолютистским" становится его мышление, и тем чаще он использует местоимения, относящиеся к себе (я, мне, мой, меня), и реже — местоимения, относящиеся к другим (ты, он, она, они, им).Почему же у суицидальных людей увеличивается использование личных местоимений?
Это классическая дилемма "курицы и яйца", а возможно, и порочный круг. Боль заставляет фокусироваться на себе; хроническая зацикленность на себе усиливает болезненное восприятие реальности. Действительно, доказано, что руминация (навязчивое мысленное "пережёвывание" мыслей) подпитывает депрессию, но также является и её следствием.
Кажется очевидным, что в состоянии боли люди естественным образом фокусируются на себе. Если я сильно ушиб палец на ноге, все мои мысли будут заняты только мной, пока боль не утихнет. В состоянии острой агонии меня совершенно не волнует радикулит соседа или проблемы развивающихся стран.
Чтобы сместить фокус внимания с себя, нам нужны свободные психические ресурсы. И если они у нас есть, то забота и вовлечённость в жизнь других людей (при условии, что это не катастрофическое беспокойство) могут защитить нас от суицида.
Конечно, человек может быть окружен другими людьми и всё равно оставаться суицидальным.
"Им будет лучше без меня!"
Человеку, размышляющему о суициде, может быть практически невозможно по-настоящему осознать ту агонию, которую он причинит своим близким. Чувство "другим будет лучше без меня" по-прежнему вращается вокруг меня. Другие люди рассматриваются лишь как второстепенный элемент в негативных выводах о собственной личности.Родители упомянутого выше юноши были, разумеется, безутешны. Его описывали как доброго и заботливого человека. И тем не менее, он, вероятно, предполагал, что его отсутствие будет благом для всех. Поэтому один из важных вопросов для клиента, заговорившего о суициде: "Как это повлияет на других?"
Но вернёмся к увеличению использования личных местоимений. Возможно, этот сдвиг в сторону эгоцентричной речи происходит не только перед концом жизни, но и перед любыми серьёзными жизненными изменениями.
Предвестники распада отношений
Интересно, что было обнаружено: за три месяца до разрыва отношений оба партнёра также начинают использовать больше личных местоимений. Возможно, даже увеличение их частоты может предсказать расставание.Исследование показало, что язык смещается в сторону фокуса на "Я" и прочь от "Мы". Также было замечено, что люди начинают чаще использовать слова, обозначающие когнитивную переработку, такие как: "думаю", "хочу", "понимаю", "нуждаюсь", "решаю", "причина".
Очевидно, что когда отношения спонтанны, естественны, страстны, наполнены и гармоничны, ни одному из партнёров не нужно их чрезмерный анализировать. Это наводит на мысль: не вредит ли здоровью отношений чрезмерный анализ с самого начала, с постоянными требованиями обсуждать и "разбирать" связь? Ведь язык начинает зеркалить тот, который обычно ассоциируется с распадом отношений. Просто мысль к размышлению.
В любом случае, типичный язык перед кризисом становится аналитическим и перегруженным личными местоимениями. Это не означает, что люди перед расставанием обязательно станут суицидальными, но мы видим, что повышенное использование личных местоимений связано с чувством отчуждённости и обдумыванием серьёзных жизненных перемен.
Изучение личных местоимений (да, у меня есть такие странные хобби) также удивляло меня и в других аспектах. Если вам это интересно, очень рекомендую книгу Джеймса У. Пеннебейкера "Тайная жизнь местоимений: о чем говорят наши слова".
Нарциссизм и поглощённость собой
Боль делает нас крайне зацикленными на себе, но я бы никогда не стал путать это с нарциссической одержимостью собой.
Человек, испытывающий боль, не становится внезапно более эгоистичным в нарциссическом смысле, даже если "Я" становится для него почти всем. Человек с ушибленным пальцем не становится более нарциссичным.
На самом деле, нарциссы, как правило, не используют личные местоимения значительно чаще других. Вероятно, нарциссизм отражает фокус на себе скорее через неявные формы, чем через прямое самоназывание: люди могут избегать слова "Я", чтобы управлять впечатлением, сигнализировать о статусе и поддерживать авторитет, делая акцент на достижениях и обобщениях, а не на рефлексии.
Таким образом, их язык может выдавать эго косвенно:
"Этот проект был выполнен блестяще" (подразумевается личная заслуга).
"Лишь немногие люди действительно понимают этот уровень работы" (подразумевается, что говорящий - один из этих избранных).
Таким образом, суицидальные мысли, хотя и связаны с собой, не являются проявлением той нарциссической поглощённости собой, которая характерна для нарциссов (которые, в конце концов, могут быть экспертами в управлении восприятием себя другими как более эмпатичных и ориентированных на других, чем они есть на самом деле).
Некоторые клиенты, испытывая боль чувствуют вину за то, что они так зациклены на себе. Поэтому мне нравится напоминать им, что боль — будь то физическая или эмоциональная — требует фокуса на себе.
Преодоление суицидальных мыслей: путь к восстановлению
Любое восстановление после суицидальных мыслей, разумеется, должно быть комплексным. (Я планирую написать отдельную статью с экстренными протоколами на случай, если вы почувствуете, что ваш клиент находится в активном суицидальном кризисе, поскольку это, безусловно, чрезвычайная ситуация).
Мы всегда должны отдавать приоритет обеспечению максимальной безопасности клиента, наличию у него поддержки и информированию других служб.
Но может ли быть так, что помощь клиенту в естественном переходе от "я, мне, мой" к "ты, мы, они" хотя бы отчасти поможет изменить его мышление? Как мы можем работать с той особой формой зацикленности на себе, на которую указывает резкое увеличение использования личных местоимений?
Вот три идеи, которые могут в этом помочь.
Стратегия 1: Помогите клиенту перейти от "Я" к "Мы"
Британский телеведущий Крис Пэкхэм публично рассказывал о том, что был бы мертв, если бы не его собаки¹⁰. О том, что он просто не мог разорвать связь с ними, и о том, что они зависели от него.Одна моя клиентка говорила, что хотела покончить с собой, но никогда этого не сделает, потому что представляет, какую боль это причинит её семье.
Связи и ответственность укрепляют привязанность не только к другим людям, но и к самой жизни. Они удерживают нас в этом мире. Поэтому спрашивайте о:
Других людях в их жизни;
Благополучии этих людей;
Сообществе, к которому они принадлежат или хотели бы принадлежать.
Побуждайте их говорить о "мы" так же часто, как о "я".
Конечно, если человек испытывает боль, нам нужно обсуждать его чувства и помогать ему как можно быстрее обрести спокойствие и надежду. Но нам также необходимо как можно скорее помочь расширить его контекст восприятия.
Я говорю это потому, что суицидальные мысли можно рассматривать как колоссальную потерю способности мыслить в широком контексте. Связь с другими жизненно важна, потому что она даёт то самое топливо для жизни: цель и смысл.
Стратегия 2: Поиск смысла и предназначения
Психиатр и выживший в нацистских концлагерях Виктор Франкл писал: "Тот, у кого есть "зачем" жить, может вынести почти любое "как".Чёткое чувство цели помогает нам справляться с жизненными неудачами. Жизнь — это не потребительский товар. Другими словами, дело не только в том, что мы получаем от жизни, но и в том, что мы ей даём. Это может звучать как банальное нравоучение, и это не тот тип поверхностной морализации, который я стал бы применять к суицидальному клиенту… но в то же время это правда.
Мы можем мягко (гораздо мягче, чем написано в этих строках!) исследовать, какой смысл клиенту нужно найти в жизни, чтобы она стала для него ценной. Не только то, что он может получить или, как ему кажется, не получает, но и то, что он может привнести и чем может поделиться. Мягко подталкивайте его к размышлениям о "мы", а не только о "я".
Возможно, мы по-настоящему справляемся с жизнью только тогда, когда отдаём — или когда полностью забываем о том, чтобы получать.
Вместо того чтобы обсуждать эти идеи напрямую, я могу рассказать терапевтическую историю, например, ту, что я рассказываю в этой статье о "розе посреди зимы". История расширяет контекст, и личная проблема растворяется в вовлечённости в жизнь сообщества и других людей. Опять же, это никогда не должно звучать морализаторски, а скорее служить мягким способом вернуть клиента к жизни. Кстати говоря…
Стратегия 3: Есть те, кого вы ещё не встретили...
В знаменитом фильме Фрэнка Капры "Эта прекрасная жизнь" Джордж Бейли, добрый, но разочарованный человек, чувствует, что его жизнь бессмысленна. В канун Рождества, охваченный отчаянием, он подумывает о самоубийстве.Ангел по имени Кларенс Одбоди показывает ему, каким был бы мир, если бы он никогда не родился. Джордж осознаёт, как глубоко он повлиял на жизнь других людей, даже способами, которые не мог себе представить, и насколько ценна его собственная жизнь.
Фильм заканчивается тем, что он с новой благодарностью обнимает свою жизнь, семью и сообщество.
Каким бы сентиментальным и банальным вам ни казался этот сюжет… по сути, ангел помогал Джорджу перейти от "я" к "мы". И вы можете стать таким "ангелом" для своих клиентов.
Я однажды предложил одному депрессивному клиенту посмотреть этот фильм в качестве терапевтического "домашнего задания". Он сказал, что плакал, затем много думал и, в конце концов, начал понимать, как его жизнь действительно "вписывается" в жизнь вокруг него.
Я не утверждаю, что это полезно для всех, но те, кто движется в сторону суицидальных мыслей, часто попадают в ловушку чувства собственной бесполезности и ничтожности. Поэтому мы можем исследовать, в чём заключалась их цель в прошлом и какой она может стать, если они останутся здесь.
Какое добро они сделали? Какую разницу, пусть даже небольшую, они внесли в жизнь других людей? Кто будет оплакивать их уход? Если они говорят, что никто, мы можем поговорить о людях, которых им ещё только предстоит встретить.
Один мужчина, который считал, что ему незачем жить, сказал мне, что никому не будет дела до его смерти и никто этого даже не заметит. Я ввёл его в глубокое расслабление с помощью гипноза и попросил его "почувствовать присутствие людей из будущего", в чью жизнь он сможет внести огромный вклад.
"Пока мы живы, у нас всё ещё есть потенциал", — сказал я ему в трансе. Если прошлое человека не даёт ему достаточного основания для жизни, мы можем помочь ему почувствовать, что его будущее даёт ему это основание.
Подводя итог...
Чем более безнадёжным чувствует себя человек, тем больше личных местоимений он может использовать: "я", "мне", "мой", "меня". В то же время использование слов, относящихся к другим людям, может снижаться. Люди в депрессии используют значительно меньше местоимений второго и третьего лица, таких как "он", "она" и "они".Если вы замечаете большое количество личных местоимений в речи клиента, это может быть просто следствием того, что вы задаёте ему много вопросов о нём самом. Это не является окончательным диагностическим инструментом. Но этот паттерн стоит иметь в виду.
Мы не ставим диагнозы и, упаси бог, не делаем прямых внушений нашим клиентам на основе этого. Это просто задокументированные лингвистические паттерны, о которых полезно знать.
И я не утверждаю, что помощь в переходе от "я" к "мы" вылечит клиента от суицидальных мыслей (хотя иногда одно единственное вмешательство действительно меняет всё). Скорее, я предполагаю, что это может быть крайне полезным элементом в рамках более широкого терапевтического подхода.
И не только для суицидальных клиентов, но и для всех нас.





