5 целительных методик, которые помогут вашему клиенту примириться с самоубийством близкого человека
Я не встречал ни одного человека, который называл бы скорбь по поводу суицида близкого или знакомого иначе чем "ужаснейший опыт".
Когда кто-то сводит счеты с собственной жизнью, этот поступок даёт эффект ряби, которая распространяется очень далеко и широко. Сам самоубийца может думать "Без меня всем будет лучше!", но последующее горе и скорбь может нанести окружающим травму, эффекты которой выходят далеко за рамки того, что может себе представить человек с суицидальными наклонностями. Лично я не встречал ни одного человека, оплакивающего самоубийцу, который называл бы это горе иначе, чем "ужаснейший опыт". И, как это ни прискорбно, с таким опытом сталкивается все больше людей.
В Соединённых Штатах количество самоубийств выросло на 30 % за период с 2000-го по 2016-тый год. И активнее всего этот рост идет среди детей и подростков – что кажется весьма тревожным. По всему миру мужчины гибнут от своей руки в 3-4 раза чаще женщин. Но женщины чаще совершают попытки суицида. Выяснилось, что в Соединённых Штатах суицидальные риски наиболее высоки среди белых мужчин среднего возраста.
Да, действительно, существуют определённые факторы риска: мужской пол, доступ к смертоносному оружию и возбуждение сознания, повышающее степень импульсивности. Но здесь я хочу поговорить не столько о причинах суицида и стратегиях его предотвращения, сколько о том, как мы можем помочь клиентам, переживающим тяжелую утрату из-за суицида родственника или знакомого.
Эти советы представляют собой не хронологические шаги, а скорее сочетание различных стратегий. Зачастую в первую очередь нам нужно проработать внезапный и невыносимый ужас случившегося. И этот аспект по праву можно назвать наихудшим.
Совет первый: Развейте покровы тьмы и ужаса, предоставляя клиенту возможность должным образом прожить своё горе
В предыдущей статье я рассказывал о том, как я исцелил травму Анны от того, что она нашла тело мужа в их собственном гараже. Он повесился. Это было самоубийство. Ужас от его смерти переполнял её и поглощал все остальные переживания, и нам в первую очередь нужно было вылечить ПТСР – только после этого она будет способна оплакать своего мужчину и прожить свою скорбь до конца, должным образом.
Травмирующий элемент может присутствовать в любых обстоятельствах смерти любимого человека – какими бы они ни были, что бы с ним ни случилось. Но внезапность суицида может по-настоящему шокировать, формируя экстремальные проявления ПТСР у тех, кто остался – особенно у тех, кто обнаружил тело или стал свидетелем смерти самоубийцы (как это было с одним из моих клиентов).
Ужасные флешбэки и ночные кошмары могут остановиться сразу же после качественной терапии травмы. Поэтому вам стоит всегда проверять наличие травмы – она может действовать как блок, мешающий клиенту примириться со смертью и прожить свою скорбь до конца.
Ужас от произошедшего может сопровождаться ещё одним чувством, которое причиняет клиенту еще больше вреда и страданий. И оно может сохраняться после устранения ужаса, не давая ему примириться со случившимся.
Совет второй: Разберитесь с чувством вины
Когда мне было 22, однажды я случайно встретил школьного друга, которого не видел пару лет. Он предложил как-нибудь зайти к нему, и я сказал, что зайду. И я имел в виду именно это. Я действительно намеревался это сделать, но жизнь внесла свои коррективы. И следующей новостью о нём стало известие о его смерти. Он покончил с собой, спрыгнув с церковной крыши.
Какое-то время меня терзало чувство вины. Могло ли что-то измениться, если бы я нашел время с ним увидеться? Может быть, во время нашей короткой встречи я должен был разглядеть какие-то признаки того, что он несчастлив? Может быть, в каком-то смысле я виноват в его смерти?
Чувство вины может стать проблемой для многих людей – но некоторые склонны к самообвинению больше остальных.
Конечно же, наш скорбящий и горюющий клиент может и не испытывать особого чувства вины. Может быть, самое худшее, что мы можем сделать – это априори предполагать, что он должен чувствовать себя виноватым. Но у тех, кто остался, часто возникают мучительные и расстраивающие мысли:
Может быть, я мог что-то сделать?
Почему я не воспринял угрозу суицидом всерьёз?
Ну почему я так часто злилась на него и вредничала?
Ну почему я так ужасно вел себя в последнюю нашу встречу? Мне стоило уделить ему больше внимания!
Разве я смогу когда-нибудь снова наслаждаться жизнью после того, что с ним произошло?
В каком-то смысле предположения о том, что мой визит мог заставить его бросить наркотики, были самонадеянными и эгоистичными. Можно сказать, что я много на себя беру, считая, что я был в силах предотвратить то, что случилось. Может быть, встреча со мной и могла бы что-то изменить, но он двигался вниз по наклонной, и я не мог повлиять на него в той степени, о которой нашептывало мне чувство вины.
Если вы умеете использовать рефрейминг, вы можете помочь клиенту уйти от любого чувства вины, терзающего его в данный момент.
Расширяем перспективу
Итак, как вы знаете, искусство рефрейминга подразумевает умение не противоречить реальности клиента (но здесь я не утверждаю, что этот метод ведения спора никогда не работает). Нам нужно проникнуть в его реальность и раздвинуть её рамки для того чтобы помочь человеку увидеть более полную картину, более широкий контекст. Банальности вида "Вы ничего не могли сделать!" могут сработать. Но клиент может просто согласиться с вами на уровне разума, но не на уровне эмоций: "Я знаю, что в этом нет моей вины, но я все равно чувствую себя виноватым!". Именно так работает чувство вины – оно бросает вызов жесткой рациональности.
Мы можем транслировать клиенту примерно такую точку зрения:
"Может быть, вы и могли бы сделать что-то для предотвращения этого инцидента, а может, и нет. Мы можем с уверенностью утверждать лишь одно: человек – создание автономное, и на самом деле у нас гораздо меньше власти над действиями и поступками других людей, чем нам может показаться".
Вы сами видите, что эта идея не основывается на принципе "всё или ничего". При этом она не отрицает реальность восприятия клиента – она понемногу раздвигает рамки его картины.
И здесь я не говорю о том, что предложение какой-то одной идеи обязательно всё изменит. Но мы можем помочь клиенту рассмотреть случившееся в контексте и расширить рамки восприятия. В конце концов, если я беру на себя полную ответственность за вашу жизнь, в каком-то смысле я отрицаю ваше право на свободу воли! Полная и тотальная власть над другими людьми в принципе невозможна. Даже в тиранических режимах остается место для скрытого сопротивления в виде подпольного юмора.
В конце концов мы принимаем свои собственные решения. И одно высказывание этого факта может подтолкнуть клиента к яростной защите собственной эмоциональной перспективы. Однако передача этих истин в метафорической форме, в состоянии транса или через своеобразные рассуждения вслух (которые весьма эффективно используются в Сократическом диалоге) может постепенно развеять экстремистские точки зрения, навязанные чрезмерным чувством вины.
В конце концов мы принимаем свои собственные решение. Передача этих истин в метафорической форме, в состоянии транса или через своеобразные рассуждения вслух может постепенно развеять экстремистские точки зрения, навязанные чрезмерным чувством вины.
Самоубийство родителя, супруга или ребёнка может подтолкнуть человека к исследованию его собственной роли в жизни. "Я должен был быть рядом с ним". "Я должен был её защитить – ведь именно для этого я и нужен!". Несмотря на то, что мы действительно играем определенные роли в отношениях с другими людьми, все же мы не обладаем полным контролем над ними – у нас в принципе не может быть такой власти.
Чаще всего суицид становится полной неожиданностью для окружающих – казалось бы, "ничто не предвещало беды". Примирение с таким экстремальным происшествием подразумевает принятие менее экстремальных моделей восприятия.
Чувство вины может сочетаться с гневом по отношению к самоубийце – и в некоторых случаях эти чувства сменяют друг друга.
Совет третий: Помогите клиенту признать свой гнев по отношению к покойному
"Да как он мог поступить так эгоистично?!"
"Он оставил меня одну со всем этим хаосом!"
"Только посмотрите, что он со мной сделал!"
Такие модели проявления гнева встречаются чаще всего. И подобные мысли могут только усилить чувство вины.
Когда мы лишаемся чего-то или кого-то, совершенно нормально злиться по этому поводу – это вполне понятная и широко распространенная реакция. И когда речь идет о самоубийстве близкого и любимого человека, она может принимать форму неприятия.
В конце концов, человек, решивший свести счеты с жизнью, часто не способен видеть что-то за рамками собственного психологического состояния. Депрессия ограничивает его мышление.
Депрессия подразумевает поглощенность самим собой – и здесь я использую этот термин для описания, а не для осуждения. Даже если самоубийца и думал об окружающих, его упрощённые и искажённые мысли вряд ли отражали истинное восприятие других людей и их точки зрения ("без меня им будет только лучше!").
Чем ближе человек подходит к попытке самоубийства, тем более "абсолютистским" становится его мышление, тем ярче в нем проявляется принцип "всё или ничего". Также он использует все больше личных местоимений первого лица (я, мне, мое), и все меньше местоимений, имеющих отношение к другим людям.
Точно так же, как и все остальные мысли, основанные на сильных эмоциях, мысли, порождённые гневом (и ведущие к нему), соответствуют принципу "всё или ничего". И при работе с такими клиентами нам может потребоваться проработка гнева, которая станет важной частью процесса исцеления.
Клиентам, которые испытывают сожаление и гнев, часто кажется, что они никак не могут разрешить эти чувства. Они считают, что легитимного и "законного" способа их выражения просто-напросто не существует. И все же мы можем помочь нашим клиентам в их разрешении.
И здесь мы можем использовать универсальный общечеловеческий подход.
Совет четвертый: Проведите ритуал
Ритуалы играют очень важную роль в нашей жизни. Мы используем специальные ритуалы для проведения границ между разными стадиями бытия. Каждый день мы можем наблюдать бесчисленные социальные ритуалы. И даже в психотерапевтических техниках присутствуют ритуалы, которые дают мощный эффект, несмотря на то, что их часто упускают из вида.
Даже люди, стремящиеся избавиться от всех и любых ритуалов (к примеру, для того чтобы исключить религию из своей жизни), в итоге просто меняют один набор ритуалов на другой. Мы как будто не можем удержаться от ритуализации нашей жизни.
И мы можем использовать ритуалы при работе с клиентами. Например, однажды я попросил клиентку записать все мысли о мертвом супруге, пропитанные чувством вины. В атмосфере торжественного молчания она складывала эти записки в коробку, которую она впоследствии с еще большей торжественностью похоронила на своём заднем дворе – конечно же, не обошлось без некоторых эмоций. И эта женщина была приятно удивлена тем, как "запирание всех этих чувств в коробке" помогло ей рассмотреть случившееся в контексте и улучшило её состояние.
Когда это уместно, я спрашиваю клиентов, что мог бы подумать умерший об их текущих переживаниях – гневе, сожалениях или чувстве вины. Может быть, ему хотелось бы, чтобы его близкий, оставшийся жить, прожил свою жизнь гораздо лучше – так, как он сам не смог? Но мы должны задавать такие вопросы лишь тогда, когда мы уверены в том, что ответ будет позитивным.
Мне вспоминается одна клиентка, которая горевала по поводу самоубийства супруга. Я спросил, что он мог бы сказать об её постоянных самооговорах. Ему бы понравилось то, что она постоянно гнобит себя и обвиняет себя в его смерти? Я помог ей погрузиться в транс и попросил её представить, как она говорит с мужем о своём чувстве вины. И она высказала ему все, что хотела. Это переживание с мощным элементом реалистичности возымело эффект. Она как будто провела прощальный ритуал – в конце концов, ритуал похорон по сути представляет собой возможность сказать последнее "прощай".
Это вмешательство приободрило ее, и ее последующее движение к прогрессу ускорилось. Что-то в ее душе разрешилось. Этот ритуал завершил важный эмоциональный цикл.
И нам также нужно рассмотреть более широкий контекст жизни клиента.
Совет пятый: Помогите клиенту удовлетворить потребность в связанности
Ваш клиент также может столкнуться со стигматизацией – или случившееся может казаться ему позорным. Ему может быть весьма непросто довериться другим людям или в принципе "признать" то, что близкий и любимый человек погиб от собственной руки. Как будто это как-то отражается на его собственной репутации. Сразу после события изоляция или как минимум приватность может быть необходима. Но со временем это уединение может превратиться в хроническую изоляцию или даже полный разрыв связи с сообществом.
При этом окружающие не знают, что сказать, опасаясь "ляпнуть что-то не то", или полагая, что скорбящий хочет оставаться один и в принципе не желает ни с кем контактировать.
Возможно, нам нужно поощрить клиента чуть больше тянуться к друзьям, родственникам или локальным сообществам.
В конце концов вашему клиенту нужно проживать свою жизнь наилучшим способом из возможных, по максимуму удовлетворяя свои базовые эмоциональные потребности. И, конечно же, время играет здесь очень важную роль.
Продолжать жить – это не значит забыть умершего. Вполне возможно, что наилучший способ почтения памяти наших мертвых заключается в том, чтобы мы сами проживали свою жизнь так хорошо, как мы только можем.
Учитесь с нами онлайн
У нас множество онлайн-курсов, которые позволят вам пополнить свой арсенал терапевтических инструментов. Вы можете узнать больше о наших курсах, пройдя по этой ссылке.
