Когда и как стоит использовать терапевтическую метафору "внутренний ребёнок"
Работа с внутренним ребёнком может использоваться эпизодически, в подходящей и "правильной" манере – но она не должна представлять собой весь терапевтический подход
"Ребёнок – отец Мужчины"
– Уильям Вордсворт
Не так давно ко мне пришёл клиент по имени Егор. И он хотел поработать со своим внутренним ребёнком. Он говорил об исцелении внутреннего ребёнка так, как будто это было чем-то большим, чем просто метафора.
"Мне действительно нужно познакомиться с малышом, живущим внутри меня" - сказал он.
Это смешение метафоры и буквальности, конечно же, наблюдается не только у клиентов. Психологи и терапевты тоже этим грешат.
Психоаналитики, придерживающиеся Фрейдистского подхода, оперируют метафорами из древнегреческой мифологии. Они не используют образы из скандинавской мифологии, мифологии майя или мифов австралийских аборигенов, потому что Фрейд выбрал определённый набор метафор. И, по общему признанию, эти метафоры были достаточно хорошими… но со временем выяснилось, что они не являются реалистичными и всеобъемлющими.
Иногда мы как будто забываем о случайной природе метафор, которые стали частью нашей терапевтической идеологии. Метафорически выражаясь, для метафоры характерна текучесть, подвижность и изменчивость. Метафоры могут – да и должны! – меняться и адаптироваться.
Приверженцы Фрейдистского анализа забывают о том, что многие мифологические образы из этого набора (такие, как Электра, Эдип и т.д.), возможно, имеют больше общего с убеждениями, обычаями и интересами древних жителей Средиземноморья, и они далеко не так актуальны для людей, живущих в 20-том и 21-ом веке (и даже для их предков из 19-го столетия).
Нет, я не намекаю на то, что эти мифы не могут быть полезными. Они могут многое рассказать нам о человеческих состояниях и движениях человеческой души. Но применение определённой метафоры с каждым клиентом, невзирая на его индивидуальные особенности, может быть очень большой ошибкой.
Карта – это не территория
Относительно недавно появилось нейролингвистическое программирование (НЛП), говорящее на языке технологий и использующее метафоры вычислительных систем. И НЛП продвигает адаптивное использование метафор, а не приверженность одному узкому ограниченному набору образов.
И всё же здесь присутствует опасность: мы можем ошибочно принять карту за территорию, упуская из вида более широкую перспективу. Мы забываем о том, что это качество является встроенным и врождённым, и строим целые терапевтические идеологии вокруг нескольких избранных метафор, которые мы применяем в работе с каждым клиентом. И через какое-то время мы забываем о том, что все эти идеи и образы по сути представляют собой метафоры.
И одной из таких метафор является "внутренний ребёнок".
Егор не обязан иметь эту часть личности, но она могла бы у него быть. У него могла бы быть линия времени (или "таймлайн") или древнегреческий Эдипов комплекс (как выяснилось, он постоянно обижался на своего отца и любил мать глубокой любовью). Все эти метафоры могли бы в равной степени соответствовать действительности. И мы бы могли их проработать, если бы я использовал Фрейдистский подход.
Что касается внутреннего ребёнка,… ну, у него, конечно же, не было беременности. Хотя, если бы вы слышали, как он говорит о своём метафорическом внутреннем ребёнке, вы бы начали подозревать нечто подобно – и это было бы простительно!
Он начитался идей о субличности под названием "внутренний ребёнок", и они разожгли его фантазию. Фигурально выражаясь, он "купился" на эту метафору. Она его заинтриговала, она имела для него смысл. Она как будто многое ему обещала, и он искренне верил в то, что применение какой-то целительной магии к этому крошечному внутреннему Егору позволило бы ему разобраться со всеми проблемами. Как будто ему нужно "вылечить" своего внутреннего ребёнка, и тогда его жизнь наладится во всех отношениях, раз и навсегда.
Метафоры могут воодушевлять и придавать сил, но они также могут быть обескураживающими.
Например, метафорическая (и в корне неправильная) интерпретация зависимости как неизлечимого заболевания в некоторых случаях может подтолкнуть человека к серьёзному восприятию этого состояния. Но некоторых других людей она может обескуражить, лишая их сил и заставляя их поверить в то, что они никогда не смогут преодолеть зависимость.
Ну и как же мы должны использовать метафору в терапии? И что нам делать с этим внутренним ребёнком? Не переживайте, очень скоро я вернусь к данной конкретной метафоре.
Креативная адаптация терапевтических метафор
Гибкий и креативный терапевт перенимает индивидуальный язык каждого конкретного клиента и учитывает его интересы. Например, в ходе работы с Валентином, который называл себя "супер-гиком" и интересовался только компьютерами, я говорил об "обновлении программного обеспечения в сознании", о "разгоне центрального мозгового процессора" и так далее в том же духе.
Такие метафоры стали бы настоящим проклятием для Светланы, которая любила искусства и ремесла. С ней я говорил о "выкраивании новых моделей" в сознании и "рисовании картин прекрасного будущего".
Другой мой клиент по имени Алмаз любил спорт, и я заметил, что он сам часто использует спортивные метафоры. Он хотел "вернуться в игру", "успешно пробить пенальти", "преодолеть все препятствия в этом забеге" и т.п. В разговоре с ним я использовал множество спортивных метафор, и они ему как будто понравились.
И как же я мог использовать греческие метафоры психоанализа в работе с Валентином, который любил компьютеры? Мог ли я использовать метафору внутреннего ребёнка в работе с Алмазом, который был настоящим фанатом спорта? Или инженерные метафоры в работе со Светланой, которая любила искусство и совершенно не интересовалась инженерией?
Конечно, я мог бы попробовать. Но метафора в первую очередь должна находить отклик в душе адресата, апеллировать к его уникальным особенностям.
Мы ступаем на опасный путь, если наша психотерапевтическая идеология…
создаёт всеобъемлющую метафору – такую, как внутренний ребёнок,
подразумевает буквальное восприятие метафоры – мы как будто забываем о том, что по сути это метафора, - и
рассматривает метафору как универсальное средство, подходящее каждому клиенту – независимо от индивидуальных особенностей и уникальных характеристик того или иного человека.
Нам нужно учитывать более широкий контекст и понимать, что на самом деле все представители рода человеческого воспринимают реальность через метафору. Это осознание поможет нам подобрать подходящую метафору для каждого клиента – с учётом его уникальных особенностей.
Немногие вещи в этой жизни являются абсолютными и однозначными. И моё следующее заявление может показаться прямым противоречием всему, что я говорил до сих пор.
Некоторые метафоры действительно могут применяться достаточно широко
Всё же есть некоторые метафоры, которые по праву можно назвать универсальными – они находят отклик в душе большинства людей, и они могут применяться достаточно широко.
В ходе работы с клиентами, страдающими от панических атак, я часто использую метафору слишком чувствительной автомобильной сигнализации, которую нужно перепрограммировать так, чтобы она срабатывала лишь тогда, когда это действительно нужно.
Я часто указываю на то, что само слово "атака" в этом термине по сути является метафорой, и делаю акцент на том, что слишком чувствительная сигнализация на самом деле не "атакует" автомобиль. Разбираясь с метафорами, мы можем мягко и постепенно подвести клиента к рефрейму.
Но здесь мне хотелось бы сделать особый акцент на том, что не все метафоры подходят абсолютно для всех клиентов. И, если – и когда – терапевт находит новые, индивидуальные метафоры, их можно и нужно использовать, и так будет даже лучше.
А теперь давайте вернёмся к метафоре "внутренний ребёнок".
Преимущества и опасности работы с внутренним ребёнком
Терапевт, изучавший "терапию частей", трансакционный анализ или Юнгианскую архетипическую терапию (откуда и происходит это понятие), может воспринимать человеческую психику как совокупность нескольких личностей с уникальными особенностями и индивидуальными функциями.
Идя о том, что наша сущность состоит из множества отдельных личностей (иногда скрытых), в принципе может быть полезной… но она также может быть вредной и даже опасной.
И в чем заключается её польза?
Наш головной мозг состоит из разных частей с разными функциями. Префронтальные доли следуют организационной повестке, они в основном концентрируются на целях. Но эта программа может столкнуться с дофаминергическими системами, которые формируют наши аппетиты и различные зависимости.
Амигдала – часть мозга, отвечающая за реакцию "бороться или бежать" - следует совсем другой повестке, которая в корне отличается от программы префронтальной коры. К примеру, когда Амигдала активизируется во время публичного выступления, она побуждает нас убежать, тогда как префронтальная кора хочет сохранять спокойствие и выступить с интересной и захватывающей речью. Как мы видим, эти части мозга преследуют совершенно разные цели.
Разные части одного и того же человека действительно конфликтуют друг с другом. У разных полушарий мозга разные приоритеты и разные манеры восприятия, и, когда они "оторваны" друг от друга, это проявляется особенно ярко.
Идея Эрнеста Хилгарда о существовании "скрытого наблюдателя", к которому можно получить доступ с помощью гипноза, тоже является востребованной и довольно популярной.
Опять же, под влиянием сильных эмоций любой человек может регрессировать в инфантильное, детское состояние. Как писал Ральф Уолдо Эмерсон:
"Горе снова делает нас детьми, убирая все различия в интеллекте. Мудрейший из мудрецов ничего не знает".
Во время приступа ярости заслуженный профессор квантовой механики имеет не больше доступа к зрелости, разуму и уравновешенности, чем трёхлетка, устраивающий истерику посреди магазина.
Если человек страдает от последствий эмоциональной обусловленности, закрепившейся в детстве, для их преодоления можно использовать метафору исцеления внутреннего ребёнка.
То есть идею о существовании субличностей – как будто внутри нас обитает целая семья разных сущностей – нельзя назвать в корне ошибочной и неточной. Но в настойчивом использовании этой метафоры со всеми клиентами без исключения есть определённые опасности.
Сфабрикованное безумие
С 1950-тых до 1990-тых годов в среде терапевтов наблюдалось повальное увлечение разделением личности клиентов на отдельные части и субличности. Особенно ярко это помешательство проявлялось на западном побережье Америки.
И этот процесс рассматривался не как искусственное создание множества диссоциированных личностей у уязвимого и внушаемого пациента, а как "раскрытие" уже существующих идентичностей – причём некоторые из них как будто не знали о существовании остальных.
В то время были очень популярны такие книги, как "Сивилла" (1973 г.), а также их экранизации. В этом произведении ярко описывается то, что тогда называлось "расстройством множественной личности" (РМЛ), а теперь известно как "диссоциативное расстройство идентичности" (ДРИ).
РМЛ или ДРИ встречается крайне редко, и всё же в те годы терапевты сообщали о невероятном количестве людей с этим расстройством. Множественные личности всплывали повсюду.
Когда у вас есть только молоток, всё вокруг кажется вам гвоздями!
Складывается такое впечатление, что в те годы происходило массовое "производство" этого расстройства, и в этом "раскрытии" (или, скорее, создании) чётко разграниченных субличностей внутри одного пациента было очень мало терапевтической ценности – возможно, вовсе никакой!
На самом деле этот процесс может причинить сильнейший психологический вред. Многим пациентам это не принесло ничего, кроме путаных, пугающих, хаотичных переживаний – иногда даже ломающих психику.
Так называемая Сатанинская паника 1980-тых и 1990-тых годов – вот один из ярких примеров всеобщего помешательства и зацикленности на одной бредовой идее. В те годы многие семьи были разделены госслужащими, которые руководствовались благими намерениями. Видение того, чего нет, может привести к ужасающим последствиям.
И здесь я не говорю о том, что такого психологического состояния, как диссоциативное расстройство идентичности, в принципе не существует. Но реальные, истинные случаи его проявления встречаются крайне редко.
В основе всеобщего помешательства ДРИ как будто лежало одно значительное и масштабное предположение.
Травма – вот корень проблемы!
Считалось, что все эти разные личности формировались под действием травмы – наряду с подавлением, сдерживанием и амнезией, которая должна была стать её следствием. Гипотеза о том, что травма во многих случаях порождает амнезию, ничем не подкреплена и не доказана – и её даже можно назвать откровенным мифом.
То есть восприятие метафоры в буквальном смысле и её активное навязывание может повлечь за собой вполне реальные последствия.
Во многих случаях причина развития ДРИ является не психологической, а скорее неврологической – это может быть повреждение правого полушария мозга, какие-то дефекты в этой области или нарушения её функционирования.
Жан Мартен Шарко, оказавший значительное влияние на Зигмунда Фрейда, верил в то, что неврологические состояния (такие, как эпилепсия) являются следствием психологического подавления и сдерживания. Амнезию после физического повреждения мозга он считал психологическим защитным механизмом. И точно так же ДРИ, предположительно имеющее психологическое происхождение, на самом деле может представлять собой отражение неврологических проблем.
Практическое использование метафоры "внутренний ребёнок"
Вернёмся к метафоре "внутренний ребёнок". В каких случаях она может быть полезна?
Перед тем, как рассмотреть способы использования этой метафоры, давайте выясним, когда нам стоит к ней обратиться.
Ситуация первая: Клиент уже использует эту метафору
Егор – вот яркий пример. Он пришёл ко мне с чёткой и конкретной целью: познакомиться со своим внутренним ребёнком и решить его проблемы! И обесценивание этой цели или её оспаривание было бы наихудшим вариантом.
Нам нужно использовать то, что клиент приносит в терапию, и работать внутри его системы ценностей. Это не только позволит нам наладить взаимопонимание с ним, но и поможет избежать недопонимания – клиент почувствует себя услышанным, и это способствует налаживанию контакта.
Для начала я пошутил по поводу того, что внутри Егор, конечно же, нет никакого младенца (это заявление как будто его удивило!), а потом мы обсудили как именно "детская" часть Егор может создавать проблемы для него самого и для других людей.
"Почему вы хотите наладить контакт с этим метафорическим внутренним ребёнком?" - спросил я.
"Потому что он нуждается в любви и заботе, которых я недополучил, когда был маленьким!".
Эта идея показалась мне очень знакомой – как будто я это когда-то уже слышал или читал об этом.
"Откуда вы всё это взяли?" - спросил я.
"Об этом говорили на семинаре, на который я недавно ходил… и у меня есть подруга, которая интересуется подобными вещами".
"Как вы узнаете о том, что этот метафорический внутренний ребёнок получил достаточно любви и заботы?".
Он никогда об этом не задумывался.
В итоге мы сконцентрировались на том, как он-взрослый мог бы лучше удовлетворять свои потребности в своей жизни в данный момент. Но мы в каком-то смысле вернулись к его внутреннему ребёнку, когда я использовал технику "Рука помощи" (описана ниже) для того чтобы устранить влияние нескольких негативных воспоминаний из его детства.
То есть я работал внутри его системы убеждений, и в то же время делал что-то полезное для него.
Когда ещё мы можем применить эту метафору?
Ситуация вторая: В данный момент в жизни клиента реализуется ошибочный подбор модели, который происходит из детства
Иногда ошибочный подбор модели вызывает спонтанную "регрессию" - в некоторой степени.
И здесь под словом "регрессия" я подразумеваю возвращение того же бессилия, беспомощности или страха, который мы испытывали в похожей ситуации в прошлом. Мы как будто выдаём Павловскую реакцию на текущий триггер.
Может быть, человек и вырос в уверенного и уравновешенного взрослого, но в школьные годы он переживал не лучшие времена. И, когда он оказывается в школе во взрослом возрасте, триггеры, ассоциирующиеся со школой, внезапно возрождают тот страх или подавленность, которую он переживал, когда был ребёнком, в тех неприятных ситуациях из школьной жизни. Он на какое-то время теряет связь со своей взрослой личностью, а также с полезными умениями и сильными сторонами, которые он сформировал за все эти годы развития.
Такая реакция указывает на необходимость проработки этой эмоциональной обусловленности.
Если ваш клиент регрессирует в детское зависимое состояние, вы можете использовать технику "Аффективный мост".
Например, одна моя клиентка по имени Дарья боялась говорить людям "нет". Она не умела устанавливать границы в общении, и, когда другие люди начинали на неё давить или пытались принудить её к чему-то, она начинала плакать. Эта реакция показалась мне чрезмерной.
И я использовал технику "Аффективный мост": я попросил её вспомнить те чувства, которые она испытывает, когда ей кажется, что другие люди переходят границы дозволенного. И я попросил её обратить внимание на воспоминание, которое придёт ей в голову – если какое-то воспоминание вообще появится. Внезапно она вспомнила ситуацию из школьной жизни: она стала объектом травли, и над ней смеялся весь класс, а учительница просто стояла и ничего не делала. Это было несколько десятков лет назад.
Мы проработали это воспоминание - я помог ей вернуться в ту ситуацию и утешить ту маленькую девочку, которой она тогда была. После того, как она успокоила и приободрила юную версию себя, она обнаружила, что теперь ей легче сохранять спокойствие и ясность мышления в социальных ситуациях. Теперь она с большей лёгкостью проявляла убедительность в общении с другими людьми, и она чувствовала себя увереннее, в общем и целом. Вы можете прочесть подробное описание работы с Дарьей в этой статье.
Другая клиентка по имени Ольга (её случай описан здесь) приходила в настоящий ужас от мысли о том, что ей нужно пойти и подать заявку на обучение. Ей нужна была степень магистра, но это ощущение безнадёжности и беспомощности мешало ей даже записаться на курс. Выяснилось, что это чувство было связано с воспоминанием о том, как её мать (у которой явно было что-то не так с психикой) откровенно терроризировала её в детстве.
После применении техники "Рука помощи" Ольга наконец-то подала заявку и начала учиться в магистратуре. Ей удалось сорваться с крючка ошибочного подбора модели (конечно же, в метафорическом смысле) после того, как она совершила путешествие в прошлое и помогла юной версии себя.
Есть и другой способ использования метафоры внутреннего ребёнка…
Ситуация третья: Клиент слишком серьёзен и зажат (в тесные и негибкие психологические рамки)
Люди, желающие наладить контакт со своим внутренним ребёнком, часто думают, что этот метафорический малыш чувствует себя нелюбимым, обделённым, печальным или беспомощным, или, может быть, он страдает от одиночества или отсутствия надежды.
И всё же взрослый в любом возрасте может проявить детскую открытость и спонтанность, восторг и энтузиазм. Мы можем насладиться тем же уровнем энергии и избытком жизненных сил - в то же время оставаясь ответственным и уравновешенным, здравомыслящим и разумным взрослым. Все мы знаем таких людей "без возраста", которые с годами не утратили игривости, открытости и чувства юмора.
Возможно, некоторым клиентам нужно в большей степени открыться и расслабиться для того чтобы восстановить то, что мы все в какой-то степени утрачиваем во взрослом возрасте.
Этот вид работы с внутренним ребёнком может подразумевать пробуждение радости, воодушевления, игривости и тяги к приключениям, характерной для детства (предварительно нам нужно убедиться в том, что детство этого клиента действительно было хорошим, в общем и целом). Всё это будет полезно для тех людей, которые закостенели и ожесточились под влиянием жизненных обстоятельств.
Пробудите внутреннего ребёнка
Один мой клиент по имени Григорий был убийственно серьёзным и ответственным. На нём висело так много обязательств, что он буквально "погряз во всём этом" - как он сам выразился.
И я спросил его, когда он действительно чувствовал себя живым и был счастлив от этого. Ему вспомнился момент из прошлого – тогда ему было всего 8 лет, и они рыбачили вместе со старшим братом. Они были в деревне у бабушки с дедушкой, и в тот прекрасный летний день они отправились на местное озеро.
Я использовал гипноз для оживления того воспоминания и предположил, что тот маленький мальчик, переполненный восхищением и восторгом, который действительно чувствовал себя счастливым и в полной мере наслаждался жизнью, в каком-то смысле продолжает быть его частью. И Григорий мог бы позволить ему в большей степени проявляться в его взрослой жизни.
Затем я провёл гипнотическую репетицию, в ходе которой он смог пережить этот детский восторг и избыток жизненных сил на прогулке вместе в женой, на встрече с друзьями, во время путешествия.
Прелесть и очарование детства не покидает нас навсегда.
Итак, пробуждение воспоминаний из детства – это один из способов налаживания связи с внутренним ребёнком. Но что нам делать в тех случаях, когда нам нужно устранить деструктивную эмоциональную обусловленность, которая закрепилась в сознании клиента в детстве и заставляет его реагировать так, как будто он и сейчас является испуганным ребёнком?
Протяните ему руку помощи
Нам определённо не нужна простая "регрессия" в состояние безнадёжности или беспомощности. Мы можем применить технику "Рука помощи" - и перед этим нам нужно:
Удостовериться в том, что эмоциональная обусловленность из детства действительно провоцирует нежелательную реакцию на текущем этапе жизни клиента – для этого мы можем использовать простой опрос или технику "Аффективный мост".
Выявить имеющиеся ресурсы клиента – навыки и умения, которые он развил за все эти годы; понимания и озарения, модели восприятия и отношения к жизни. Мы можем использовать гипноз для того чтобы помочь клиенту в полной мере осознать свои сильные стороны и сформировать полное представление обо всех этих знаниях и умениях.
И только после этого мы помогаем ему совершить гипнотическое путешествие в прошлое – вернуться в тот момент и утешить того испуганного и беспомощного ребёнка, приободрить и успокоить его, обнять его и заверить его в том, что все будет хорошо.
Затем мы возвращаем его в настоящий момент и просим обратить внимание на то, что теперь ему гораздо легче вспоминать тот эпизод.
Техника "Рука помощи" может стать очень полезной для многих людей. Но, если у клиента присутствует мощная психологическая травма, мы должны использовать технику перемотки.
Подведём итоги
Итак, работа с внутренним ребёнком может использоваться эпизодически, в некоторых случаях – в нужный момент и в подходящей манере, - но она не должна быть единственным терапевтическим приёмом.
Предположение о том, что "иногда внутри нас работают разные части личности, которые делают разные вещи", в корне отличается от веры в существование развитых и чётко разграниченных субличностей с последующими раскопками с целью их "раскрытия"!
Построение целой идеологии вокруг единственной метафоры лишает терапевта гибкости и адаптивности. Нам нужно помнить о том, что мы всегда работаем через метафору, но здесь всё очень индивидуально – некоторые метафоры лучше подходят одним клиентам, тогда как другие люди откликаются на совсем другие образы.
Среди наших клиентов будет много людей, которые не нуждаются в обращении к внутреннему ребёнку – и мы не будем использовать эту метафору в работе с ними. И мы не должны навязывать эту метафору своим клиентам как призму, через которую они должны смотреть на свою жизнь.
Детская открытость, свобода и игривость в какой-то степени будет полезна для каждого из нас – и в этом смысле всем нам стоит иногда выпускать на волю своего внутреннего ребёнка.
