Множество путей, которые мы прошли в поиске ответа на вопрос "как работает наше сознание?"
В каждой терапевтической идеологии есть зерно истины, но хорошим может называться лишь тот терапевт, который видит полную картину!
"Каждый человек – индивидуальность. Поэтому психотерапия должна ориентироваться на удовлетворении уникальных потребностей каждого клиента, а не кроить клиента так, чтобы он вписался в прокрустово ложе гипотетической теории человеческого поведения"
– Милтон Х. Эриксон, доктор медицины
Эта путаница сбивает с толку.
На данный момент существуют сотни психотерапевтических моделей, но список эмоциональных проблем ограничен.
Что же нам выбрать? Что именно использовать в данном конкретном случае? Как разобраться в этом разнообразии и осмыслить все это? Какая психологическая помощь нужна людям на самом деле?
Если вы работаете с клиентами, скорее всего, вы иногда задумываетесь о том, правильно ли вы выбрали определённый вид помощи? Является ли эта методика наилучшим вариантом?
Я думаю, что было бы полезно рассмотреть всё это многообразие в контексте.
В этой статье я расскажу об основных моделях эмоциональной помощи, рассмотрю каждую из них в контексте и расскажу, откуда взялись эти идеологии. И я также попытаюсь охарактеризовать ту точку, в которой мы находимся в данный момент.
Этот анализ не претендует на полноту – на самом деле он очень далёк от неё. Но я надеюсь, что он покроет все основные аспекты и даст вам представление о том, где именно ваши идеи и практики могли бы вписаться в общую схему терапевтической идеологии.
На самом деле знания о происхождении определённых идей и предположений будут очень полезны не только нам как терапевтам, но и нашим клиентам.
Итак, давайте начнем!
Превербальное утешение
Психотерапия как "исцеление разговором" не является чем-то новым. В какой-то форме психотерапия существовала уже тогда, когда люди начали утешать своих соплеменников, попавших в беду, словами или через не-вербальные средства воздействия.
Наши предки-гоминиды ещё до появления языка были такими же социальными, как и мы – несмотря на отсутствие социальных сетей! За тысячи лет до появления письменности люди рассказывали друг другу истории. И некоторые из них действовали как специфический вид терапии.
Подходящая история, рассказанная в нужный момент, способна исцелить слушателя, а также передать мудрость и полезные знания о том, как справляться с жизненными испытаниями и другими факторами внешней среды. Истории могут рассказывать о чём угодно – о добре и зле, героизме и сопротивлении искушениям, о трансцендентности тела и духа, о находчивости и устойчивости к внешним воздействиям. И, благодаря этому разнообразию, они способны передать все истины, которые существуют – или даже могут существовать – в этом мире.
Я воспринимаю историю как набор культурных моделей, включающий ментальную стимуляцию, метафорические инструкции и рефрейминг.
Вплоть до наших дней психотерапия следовала извилистыми и зачастую безумными тропами, и только в последние годы она вроде бы вышла на прямую дорогу и обрела какой-то смысл.
Происхождение современной психотерапии
Психотерапию и изощрённые психологические выкладки не стоит воспринимать как принадлежность исключительно западного мира.
Западные востоковеды отмечают, что Суфийская литература полна свидетельств, говорящих о наличии всеобъемлющего психологического понимания, а также комплексных и глубоких психотерапевтических процедур. Суфии, вошедшие в историю – такие, как Джалаладдин Руми из Афганистана и Аль-Газали из Персии, - демонстрировали такое глубокое и широкое понимание психологии, до которого Запад дошёл только недавно.
К тому же древнеегипетские и древнегреческие памятники письменности, созданные более 3500 лет назад, говорят об "исцелении через слова", и слово "консультирование" использовалось ещё в 1386 году в произведении Чосера "Жена из сказки Бата".
Слова могут исцелять, но они также могут озадачивать и сбивать с толку. Так что давайте попробуем всё это упростить.
О чём конкретно мы говорим?
В наши дни термины "консультирование" и "психотерапия" часто используются так, как будто они обозначают разные вещи. Но, конечно же, как психотерапия, так и консультирование по сути представляет собой помощь другому человеку через применение психологических средств и методик. Конечно же, разные подходы могут делать акцент на разных аспектах – к примеру, подход, ориентированный на поиск решения проблемы, сильно отличается от личностно-центрированного консультирования. Но основная цель в обоих случаях одинакова: сделать человека более счастливым и приспособленным к жизни.
Ни в одной сфере жизни (исключая, может быть, политику и религию) язык и стиль изложения не является настолько запутанным и сбивающим с толку, как в психотерапии. Хотя, казалось бы, здесь речь идёт о важнейших вещах и явлениях. Для того чтобы лучше понять психотерапию и множество разных идей и подходов, существующих в этой области, нам нужно рассмотреть некоторые из исходных предпосылок и предположений о принципах работы человеческого сознания, которые с годами менялись и трансформировались. И это путешествие обещает быть поистине увлекательным.
И для затравки мне хотелось бы представить очень интересный способ рассмотрения этих процессов.
Изменение метафоры для обозначения сознания
Писатели и психологи Фрэнк Таллис и Роберт Орнстейн указывали на то, что психологическая идеология долгие годы пыталась соперничать в плане научной легитимности с другими "более точными" науками – вплоть до заимствования терминологии у впечатляющих технологических инноваций.
Вполне возможно, что поначалу это заимствование было осознанной или неосознанной попыткой представить психологию в качестве одной из "респектабельных" точных наук и закрепить её на этом уровне с помощью понятных и "весомых" метафор.
Что интересно, в наши дни мы продолжаем использовать технологические метафоры, когда речь заходит об эмоциях, и даже думать о чувствах в такой манере.
Давайте посмотрим, нет ли здесь колокольчиков Павлова…
Истерическая гидравлика
В 18-том и 19-том веках гидравлика продвигалась вперёд на всех парах. Джеймс Уатт и другие изобретатели разработали паровой двигатель, а путешествия по железной дороге кардинально трансформировали жизнь и вовсю меняли мир.
К концу 19-того и началу 20-го века метафоры для обозначения сознания тоже стали по большей части гидравлическими.
Люди говорили – и до сих пор говорят – о том, что их "запал иссяк", о том, что им нужно "выпустить пар", и о том, что было бы полезно "дать выход подавленным эмоциям". Большая часть экспериментальной терапии концентрировалась на гидравлической метафоре: специалисты верили в то, что человеку нужно освободиться от эмоций, "запертых в бутылку", "выпустив" их наружу – только тогда он сможет расти и развиваться.
Во всём этом есть зерно истины – так же, как и во всех остальных терапевтических идеологиях. (Но всё же здесь вспоминается древняя притча о слепцах и слоне).
"Высвобождение" (ещё один гидравлический термин) может стать полезным и ценным для некоторых людей – особенно если они никогда не говорили о своих чувствах или делали это крайне редко. Но здесь нужно проявить осторожность.
Недавно проведённые физические тесты работы сердца и иммунной системы показали, что высвобождение экстремального гнева наносит такой же вред работе этих органов, как и сдерживание негативных эмоций.
Постоянное выражение определённых эмоций может только повысить нашу склонность к их переживанию. И, если речь идёт о выражении таких эмоций, как гнев, печаль, негодование или обида, мы можем ступить на опасный путь.
В те годы упрощённая идея о необходимости выражения эмоций - которое иногда оказывается полезным для некоторых людей – начала рассматриваться как панацея, как "универсальное лекарство от всего". Но терапевтическая эффективность этого подхода не была подтверждена достаточным количеством веских доказательств.
Есть ещё одна метафора, которую вы, скорее всего, слышали, и не раз…
Уходим "вглубь"
Когда мы описываем проблемы как "глубоко укоренившиеся" или "глубоко сидящие", на самом деле мы говорим о любом объяснении человеческого поведения, которое происходит из подсознания.
Фрейдистский и Юнгианский анализ – вот классические примеры подходов, которые основывались на идее о том, что человеческое поведение по большей части (или даже полностью) определяется "глубинными" причинами.
Иногда мы используем метафору глубины для того чтобы подчеркнуть серьёзность или неподатливость эмоциональной проблемы: "Я думаю, что всё это уходит гораздо глубже!".
Когда нам кажется, что термины "облегчения симптомов" будут слишком искусственными и бездушными, мы часто выбираем метафору корней дерева: "Но нам нужно добраться до корня проблемы!".
Но разговор о "корне" проблемы и его реальное выявление - это две разные вещи. И (расширяя метафору) помощь в "искоренении" причины – это, опять-таки, совсем другое.
"Искоренение" причины на самом деле означает всего лишь понимание того, почему возникла та или иная проблема. Но, опять же, нет никаких доказательств того, что ответ на вопрос "почему" (или кажущееся понимание причины) поможет устранить проблему. Скажем, вы поняли, почему вы много пьёте, но это знание не поможет вам отказаться от алкоголя. Чуть позже я к этому вернусь.
Итак, какая технология стала следующим источником терапевтических метафор? Ах да, эврика! (По ассоциации из мультфильмов в этот момент должна загораться лампочка). Скорее всего, вы не раз замечали эти "электрические" метафоры.
Электрические идеи
За гидравликой в нашу жизнь ворвалось электричество. В начале 20-го века оно задало мощный импульс промышленному развитию. Люди говорили о "перезарядке батареек", о том, что у них "закончилась энергия", и о том, что они "совсем выдохлись". И эти выражения до сих пор в ходу.
Психиатры из Тавистокской клиники в Лондоне активно били током британцев, выживших в Первой мировой. То есть из окопов бывшие солдаты попадали прямиком на электрический стул – таким образом врачи восстановить их былой уровень энергии. Электросудорожная "терапия" стала общепринятой и очень популярной практикой. Что иронично, электрическая терапия убила нескольких выживших в битве на Сомме.
Затем психология попыталась выехать на спине другой инновации…
Не вычисляется
После Второй мировой войны началась компьютерная эра. В военные годы вычислительные системы доказали свою ценность – они использовались как средство дешифровки. И тогда родилась новая метафора для обозначения человеческого сознания – мы начали говорить о "переработке информации", "извлечении воспоминаний" и различных "сбоях".
Мозг начал рассматриваться как что-то "вроде компьютера". Или, скорее, наоборот – люди думали, что компьютер в чем-то похож на человеческий мозг.
Но ничто не стоит на месте.
Технологии сканирования, активно развивающиеся в последние десятилетия, предоставили массу новых возможностей для исследования человеческого мозга. И изобилие объективных данных, которому нет параллелей в истории, существенно расширило наше понимание всех этих процессов. Теперь мы можем видеть их работу и наблюдать за ними в реальном времени, и у нас как будто больше нет необходимости придумывать метафорические отсылки к современным технологиям.
Но мне кажется, что все метафоры, упомянутые в этой статье, несли – и несут – в себе зерно истины. Отчасти они являются точными – в каких-то смыслах.
Итак, мы вкратце рассмотрели историю и развитие некоторых психологических идей. Но как насчет психотерапии?
Гипнотическое начало
"Отцом западной психотерапии" считается венский врач Франц Месмер. В 18-том веке он стал первопроходцем в области гипнотерапии. Он первым использовал гипноз для лечения психосоматических проблем и других расстройств сознания.
Его техника получила название "месмеризм". Иногда её называли "животным магнетизмом". Термин "гипноз" ещё не использовался.
Техники Месмера часто оказывались успешными, но слишком мистические обоснования их эффективности в какой-то степени испортили репутацию гипноза. Его рассуждения о "животном магнетизме" и "универсальном флюиде" противоречили подъёму "респектабельной" науки в 18-том веке.
Следующим крупным мыслителем (да, я пропустил некоторые другие фигуры, которые внесли весомый вклад) стал ещё один представительно Австрии – прямолинейный и категоричный, с неизменной сигарой в зубах.
Психотерапия застревает в одной колее
Зигмунд Фрейд является самым известным пропагандистом психологических теорий в недавней истории. Его психоаналитический подход распространился очень широко и сохранился надолго. Ещё совсем недавно именно его идеи определяли представление о психотерапии у многих людей.
Сначала Фрейд использовал гипноз, и он хотел создать свой собственный, уникальный подход. Его первой публикацией стала статья о кокаине, который он рассматривал как "лекарство от всего", утверждая, что это вещество может вылечить депрессию, желудочный катар, несварение, патологическую рвоту и зависимость от морфина. (Фрейд верил в то, что кокаин не вызывает зависимости). Он красочно описывал "приятное возбуждение и волнение", которое наблюдалось у животных после инъекции "магической субстанции".
Осознав, что у кокаина есть определённые недостатки, Фрейд начал продвигать операции на носу как эффективный способ лечения "истерических симптомов" и женской мастурбации. Но он изменил свой подход после того, как у его друга в ходе такой операции чуть не умерла пациентка.
После такого сомнительного и неоднозначного старта Фрейд увлекся работами Жана-Мартена Шарко, знаменитого французского нейрохирурга, которые проводил исследования гипноза на высоко-гипнабельных субъектах и изучал случаи истерии.
Фрейда восхитила идея о существовании неосознанных факторов, находящих отклик в душе каждого человека.
Понимание бессознательного
Фрейд верил в то, что наше поведение по большей части обусловлено неосознанными мотивами. И на первый взгляд это кажется вполне разумной и здравой идеей. Но он рассматривал бессознательное (или подсознание) как выгребную яму подавленных страхов и желаний. Современные идеологии рассматривают эту часть личности не так однобоко – не как мусорный бак, в который свалены наши постыдные мысли и устремления, а как глубинную часть нашей личности, потенциально обладающую огромным количеством ресурсов.
Фрейд установил, что наш мозг работает, основываясь на метафорах – и в этом он был совершенно прав. Но он приписывал одни и те же метафоры всем без исключения (эти метафоры он позаимствовал из традиций Древней Греции).
Также он разработал структуру сознания, которое, по его версии, делилось на три части - эго, супер-эго и ид. Он считал, что с рождения человек проходит оральную, анальную и фаллическую стадии развития, и он может "застрять" на одном из этих этапов, что приводит к серьёзным и даже прискорбным последствиям. И такой индивидуум должен пройти длительный и дорогостоящий курс психоанализа.
Фрейд также верил в то, что маленькие мальчики хотят убить своих отцов и заняться сексом со своими матерями (Эдипов комплекс). И они боятся того, что им отрежут пенис, если это раскроется (комплекс кастрации).
У Фрейда были ещё более пугающие убеждения: он думал, что сообщения детей о сексуальном насилии иногда представляют собой фантазии об "осуществлении желаний" - вот ещё один пример того, как идеи могут повлечь за собой опасные последствия в реальном мире.
На самом деле Фрейд приписывал сексуальное значение большей части повседневных человеческих проявлений. Но, когда ему намекнули, что его любимая сигара, возможно, представляет собой фаллический символ, он как будто сказал: "Иногда сигара – это просто сигара". Вполне возможно, что в тот момент он находился на стадии отрицания!
Ещё больше ошибок от Фрейда
Фрейд так сильно корректировал свои идеи, что в исследованиях его теорий очень просто запутаться. К примеру, его представления о целях сновидений на сегодняшний день кажутся наивными и неубедительными.
Ни одна из теорий Фрейда не подкреплена результатами какого-либо исследования, так что психоанализ нельзя назвать полноценной наукой. Нет никаких доказательств того, что терапия Фрейда когда-то кому-то помогла, или того, что психоанализ в принципе даёт эффект в лечении психологических расстройств.
Но идеи Фрейда были новыми и интересными, и они с лёгкостью проникли в общепринятую систему убеждений и держались в ней на протяжении большей части 20-го века. Многие физические проявления - такие, как эпилепсия, синдром Туретта и сотрясение мозга из-за закрытой черепно-мозговой травмы – рассматривались как симптомы эмоциональной "истерии" и прорабатывались на психологическом, а не на физическом уровне.
Мартен Шарко, оказавший огромное влияние на Фрейда, однажды работал с мужчиной, который получил повреждение мозга после того, как его сбила карета. Он страдал от ужасных головных болей и носовых кровотечений, и у него даже случались приступы. Но из-за того, что он не выглядел травмированным снаружи, Шарко предположил, что эти симптомы возникли из-за эмоционального подавления психологической травмы от того инцидента (хотя пациент даже не мог его вспомнить).
Таким образом зародилась идея подавления ужасных воспоминаний – одно из самых примечательный "наследий" Фрейда. Конечно же, сейчас мы лучше понимаем, как физическое повреждение мозга может вызвать потерю памяти.
Но, может быть, важно не то, что вы думаете или подавляете, а то, что вы делаете?
Подъём бихевиоризма
Теоретической основой бихевиоризма была идея о том, что психические процессы не имеют значения (в психотерапии это течение стало яркой иллюстрацией того, как можно вылить воду вместе с ребенком). Возможно, эти выкладки стали мощной обратной реакцией на красочные и неоднозначные идеи и практики психоанализа.
И во всём этом есть кое-что полезное: последователи Б.Ф. Скиннера считали, что здоровые модели поведения помогают людям почувствовать себя лучше. Это предположение подтверждено современными исследованиями (и, конечно же, соответствует здравому смыслу).
Техники поведенческой терапии иногда подразумевали выработку условных рефлексов. Например, пьющий человек получал удар током в момент употребления алкоголя для того чтобы в его сознании закрепилась ассоциация между выпивкой и болью.
Использование чистого бихевиоризма в изоляции, как единственного способа воздействия, кажется как минимум сомнительным. Убеждённые бихевиористы верили в то, что сознания и подсознания просто-напросто не существует. Есть только поведение – вот и всё!
Чуть позже мы рассмотрим когнитивно-поведенческую терапию (КПТ), но сначала мне хотелось бы напомнить вам о том, что психологическая проработка всегда ориентирована на клиента и непосредственно связана с ним.
Личностно-центрированное консультирование
Еще одной примечательной главой в истории психотерапии стала теория Карла Роджерса и его единомышленников, которая ставила во главу угла отношения между терапевтом и клиентом. Они рассматривались как центральный и самый важный элемент терапии. В идеале терапевт не выносит никаких суждений и не выдаёт предписаний.
Ну да, всё так просто и замечательно: пассивное принятие, понимание и проявление эмпатии каким-то образом поощрит "самоактуализацию" - тот режим бытия, в котором клиент обретает целостность на эмоциональном уровне. В личностно-центрированной терапии люди рассматривались как цветы, которые будут расти сами, если создать для них правильную среду и дать им пространство для роста и развития.
Однако в некоторых случаях отсутствие динамики и какого-то направления со стороны терапевта расстраивало клиентов вплоть до фрустрации. Личностно-центрированное консультирование не даёт результата в лечении депрессии или травмы – что совершенно неудивительно. Да, клиенты нуждаются в поддержке, их нужно выслушать, и для них нужно создать среду, исполненную уважения, в которой они могут безопасно рассказывать свои истории. Но им нужно не только это – это далеко не всё!
Теперь мы знаем о том, что навязчивые размышления становятся токсичными для людей, страдающих от депрессии. И поощрение постоянной рефлексии и бесконечных раздумий может только ухудшить состояние такого клиента.
Проявление сопереживания и эмпатии и создание безопасного пространства, в котором клиент может обсудить свои чувства и переживания, очень важно само по себе. Это отдельный и значимый элемент терапии. Но это лишь часть картины, а не весь терапевтический процесс.
Вас уже озарил свет понимания?
Во многих терапевтических идеологиях, описанных выше (за исключением чисто поведенческой терапии), присутствует идея о том, что после получения "озарения" проблема каким-то образом растворяется. Якобы понимание или интерпретация причин возникновения проблем может их устранить.
Знание о том, откуда взялась, к примеру, фобия, может быть ценным и полезным, но было бы неразумно ожидать того, что это понимание устранит проблемные модели. Мы знаем о том, что эмоциональные центры мозга (входящие в состав лимбической системы) и его мыслящие центры (расположенные в новой коре – неокортексе) представляют собой отдельные области, и они во многом отличаются друг от друга.
Другими словами, интеллектуальное понимание эмоциональной проблемы крайне редко что-то меняет в эмоциональной проблеме как таковой. Хотя в некоторых случаях видение механизмов функционирования проблемы объективно помогает выяснить, как можно разрушить эту модель – по крайней мере, так бывало в моей практике.
И я ни в коем случае не утверждаю, что части нашего мозга не влияют друг на друга. Но при наличии интенсивных эмоций выявление причин их возникновения само по себе не даёт нам инструментов, позволяющих устранить чрезмерную эмоциональность.
Миллионы людей знают, почему у них развилась фобия, почему они впали в депрессию, почему они страдают от ужасных флешбэков, но эти "озарения" сами по себе крайне редко приносят практическую пользу. По одной из версий, инсайт-терапия – или "терапия озарением" - получила такое название именно потому, что терапевта и клиента так и не "озаряло" понимание того, что терапию можно заканчивать.
Какие еще маршруты прослеживаются в развитии терапевтических идей?
На сцене появляется когнитивная терапия
Сравнительно недавно Аарон Бек вдохновился работами древнеримского императора Марка Аврелия, склонного к рефлексии, и разработал когнитивную психотерапию.
В прошлом Бек был фрейдистом. Он считал, что наши мысли определяют наши чувства. Постановка под сомнение собственных моделей мышления позволяет нам обрести контроль над своими эмоциями – и, как следствие, помогает нам выбрать более полезный и здоровый жизненный путь, который не принесет нам вреда.
Я считаю, что мягкое побуждение к переоценке нереалистичных представлений о жизни и отказу от них – с эффективным использованием когнитивного мозга – может дать очень мощный эффект. Особенно в лечении депрессии.
Но эта устаревшая идея о том, что наши мысли управляют нашими чувствами (и такое влияние неизбежно), имеет некоторые недостатки.
Пробелы в когнитивной теории
Мышление не всегда предшествует эмоции. Иногда всё наоборот, и на это указал Дэниел Гоулман в своей инновационной книге "Эмоциональный интеллект", которая стала настоящим прорывом.
К примеру, когда мы подпрыгиваем из-за внезапного шума, наша эмоциональная реакция проявляется за полсекунды до того, как наш мыслящий мозг формулирует мысль: "О, это у машины выхлоп взорвался!". Мы не думаем "У машины выхлоп взорвался", а потом испытываем испуг – все совсем наоборот!
Складывается такое впечатление, что все наши переживания приходят к нам с определённой эмоциональной "биркой". И когнитивная терапия – несмотря на то, что иногда она становится слишком сложной и запутанной – определённо может помочь людям эффективно использовать когнитивные части своего мозга для успокоения эмоциональных импульсов и их постановки под сомнение. Конечно же, если эти импульсы не являются просто невыносимыми.
Тревожность, гнев, депрессия и многие другие психологические состояния существуют на том уровне сознания, который умеет воображать, в той же степени, в какой они затрагивают когнитивное или мыслящее сознание. И здесь мы прошли полный круг, вернувшись к Месмеру и его терапевтическому гипнозу, который в сочетании с другими подходами может облегчить совершение позитивных изменений. Гипноз не имеет аналогов в своей способности задействовать ту часть сознания, которая умеет воображать, и использовать её конструктивно.
Комбинация когнитивных и поведенческих подходов породила когнитивно-поведенческую терапию (КПТ). В лечении депрессии этот подход давал куда больший эффект по сравнению с личностно-центрированным консультированием или психоанализом – и это привлекло к нему общественное внимание.
Но недавно эффективность КПТ в лечении депрессии была поставлена под сомнение. Здесь может присутствовать эффект плацебо, созданный позитивной рекламой и ощущением новизны в первые годы использования КПТ. На данный момент её эффективность в лечении депрессии очевидно снизилась – на целых 50 % по сравнению с показателями, полученными несколько лет назад.
Но какое будущее ожидает терапию?
В поисках решений
Доктор Милтон Эриксон стал революционером для своего времени. Он не просто ставил диагнозы или пытался выяснить причину появления проблемы – он активно искал её решение.
Эриксон рассматривал более широкий контекст жизни пациента, включая его семью и круг общения. Он концентрировался на облегчении симптомов, рассматривая его как способ воздействия на причины их появления. Также он старался по возможности сократить продолжительность терапии, и иногда ему удавалось достичь полного исцеления всего за один сеанс. Он действовал очень смело, с учетом того, что в то время подобные идеи были равносильны богохульству. Но его подход действительно давал эффект!
С тех пор ориентированная на решение краткосрочная терапия применялась постоянно и не теряла своей популярности. Ограниченность во времени снижала риски того, что клиент начнет слишком сильно полагаться на терапевта и зависеть от него - или наоборот.
И куда же мы идём со всем этим багажом?
Передовая терапия и возможность быть человеком
Примечательной попыткой навести порядок во всей этой путаной смеси самых разных идей стал подход, учитывающий Человеческие Дарования. Он не только определяет те способы воздействия, которые действительно работают, но и вносит существенный вклад в уравнивание психотерапии с признанными, "респектабельными" науками.
В двух словах, этот подход берет результаты исследований в области биологии, изучения мозга, социологии и антропологии, приправляет их здравым смыслом и использует для формирования точной картины общих потребностей и характеристик вида "человек разумный".
Этот подход не подразумевает наличия искусственно сфабрикованной идеологии или мифологии с последующими попытками вписать клиентов в её рамки. Этот подход основан на консолидации всего, что мы знаем о человеке, с последующим выявлением общих эффективных инструментов и методик из всех систем знаний и убеждений.
Человек рассматривается как существо, имеющее базовые эмоциональные потребности, которые "ищут удовлетворения" в окружающей среде.
Любую психологическую проблему можно отследить до одной или нескольких потребностей, не получающих удовлетворения из-за каких-то внутренних расстройств и особенностей (таких, как аутизм), жизненных обстоятельств или влияния эмоциональной обусловленности.
Человек может чувствовать себя лучше после визита к психотерапевту, потому что в этих условиях он закрывает потребность, не получающую удовлетворения в других сферах его жизни –это может быть потребность во внимании, близости или наличии цели и смысла. Но, если терапевт верит в то, что состояние пациента улучшилось из-за "раскрытия комплекса зависти к пенису" или "усиления ид", или благодаря "налаживанию связи с внутренним ребёнком", неизбежно возникнет путаница и замешательство.
Полное представление о человеческих потребностей проясняет происхождение проблемы клиента.
Эффективный терапевт научит клиента создавать оптимальные условия для удовлетворения его потребностей за рамками терапии. В конце концов, основная цель терапевта – не стать центром жизни клиента, а быть "уволенным" из неё за ненадобностью!
Подход, основанный на Человеческих Дарованиях, признаёт ресурсы, дарованные нам самой природой для удовлетворения наших потребностей. К ним относится:
способность развивать и формировать комплексную долговременную память,
воображение, позволяющее нам уводить внимание от эмоций и проявлять объективность в процессе решения проблем,
способность понимать и интерпретировать окружающий мир через метафору ("комплексный подбор модели"),
"Я-наблюдатель" - уникальный внутренний центр осознания, способный со стороны наблюдать за собственными психологическими и физическими проявлениями,
способность к сопереживанию и эмпатии и умение налаживать связи с другими людьми,
рациональное сознание, позволяющее нам проверять собственные эмоции,
часть сознания, способная создавать сновидения – она сохраняет наше психическое и физическое здоровье, метафорически "обезвреживая" эмоционально-насыщенные интроспекции, которые не нашли выражения в действиях за прошедший день.
Складывается такое впечатление, что для получения эффекта терапевту нужно концентрироваться на ресурсах клиента и потенциальных решениях как минимум в той же степени, что и на самой патологии и причинах её появления.
Терапия не должна продолжаться вечно. Ограниченность во времени очень важна, терапия должна быть настолько краткой, насколько это возможно. В некоторые моменты нам нужно внимательно слушать клиента, в некоторые другие – ставить его убеждения под сомнения. Иногда нам нужно учить его полезным навыкам и умениям, иногда нам стоит сконцентрироваться на его поведении, а в некоторых других случаях – на его мыслях (конечно же, после того, как мы поможем ему разобраться с чувствами).
Люди – не цветы. И человека также не стоит рассматривать как исключительно мыслящую или поведенческую машину. И мы также не являемся неосознанной бурлящей массой фрейдистских метафор. На самом деле каждый человек представляет собой уникальное сочетание поведенческого, социального, физического, метафорического, когнитивного, подсознательного и эмоционального элементов. И хорошая терапия учитывает все эти грани и уровни.
Философия психотерапии наконец-то изменилась – или, скорее, прошла полный круг. Если наблюдение может идти перед теорией, то теория может стать практической основой для предоставления реальной помощи реальным людям в реальном мире.
И этой теории не нужно быть запутанной и сбивающей с толку.
