Три способа психологического просвещения, которые могут успокоить и нормализовать состояние
"Не заглядывай в будущее со страхом, не тревожься о том, что, возможно, никогда не случится. Живи в солнечном свете".
– Бенджамин Франклин
"Люди просто не понимают, КАК ЭТО плохо!"
Моя клиентка, Анна, чуть не плакала, рассказывая об ужасной тревоге, которой страдала годами. Иногда её тревога выплёскивалась в "самых ужасных панических атаках, которые только можно вообразить".
Я кивнул, пока она продолжала.
"Люди говорят: "Да, у меня тоже раньше были панические атаки", но они всё равно, кажется, не понимают, как это плохо для меня, как я просто ничего не могу делать, когда она начинается!" Она с горечью описала все обычные проявления паники:
Одышка
Сухость во рту
Вспотевшие ладони
Учащённый пульс
Ощущение, что её может вырвать или что "содержимое кишечника выйдет другим путём"
Дрожь
Ощущение, что приросла к месту, но при этом желание сбежать
Ощущение, что мысли бегут слишком быстро или что она вообще не может думать
Ощущение, что она сейчас умрёт, сойдёт с ума или опозорится.
Анна была права. Действительно трудно поверить, что кто-то другой может знать, каково это — испытывать жгучий ужас всепоглощающей паники, когда все вокруг кажутся спокойными и "нормальными".
Конечно, генерализованная тревога, чувство надвигающейся беды и неприятного напряжения — обычное дело, и "нормальные" люди действительно испытывают паническое расстройство.
Но когда ты сам это переживаешь, чувство изоляции может быть очень сильным.
Я научил Анну способам останавливать панические атаки, но были ещё важные вещи, которые мне очень хотелось, чтобы она знала о тревоге и панике, потому что знание — сила. И это может быть очень ценно и для ваших клиентов тоже.
Итак, как мы можем просвещать наших клиентов в вопросах тревоги и панического расстройства?
Миру нужен позитив
Совет первый: заверите их, что "нормальные люди" испытывают страх и панику.
На самом деле, испытывать панику — это нормально. Человеческие реакции так часто называют "расстройствами", что наши клиенты могут забыть: тревога и паника — это на самом деле эволюционные инструменты, предназначенные для спасения нас от опасности. И всё же, как и любой инструмент, их можно применять неправильно или даже позволить им иллюзорно управлять нами!
Я заверил Анну, что тревога сама по себе — это не болезнь. Как, скажем, аппетит, она становится проблемой только тогда, когда становится неконтролируемой и чрезмерной.
Хотя бесчисленное множество людей, которых я лечил от травм, панических атак и беспокойства, теперь считают себя выздоровевшими, способность к тревоге всегда должна быть при нас.
Анна чувствовала себя "странной" из-за своей высокой тревожности, поэтому она была успокоена, а также заинтригована, когда я рассказал ей об исследованиях, показывающих, что тревожные люди, как правило, в большей безопасности во время реальных чрезвычайных ситуаций, так как они склонны убегать быстрее всех, ещё до того, как реальная чрезвычайная ситуация развернётся по-настоящему. Некоторое количество тревоги, когда она нужна, жизненно важно. И иногда нам нужно задействовать её в полной мере.
"Так что, — предположил я, — мы не лечим тревогу и панику, мы её настраиваем. Точно так же, как мы не хотим полностью отключать слишком чувствительную автомобильную сигнализацию — мы хотим перенастроить её так, чтобы она срабатывала, только когда действительно нужно". Это сделало терапевтический процесс гораздо более лёгким и менее пугающим.
Мы можем, более конкретно, помочь нормализовать другие "характеристики" (я предпочитаю это слово "симптомам") паники и тревоги.
Совет второй: опишите реакцию замирания наряду с реакцией "бей или беги"
Анна, как и большинство клиентов, понимала реакцию "бей или беги". Ужас, паника или даже лёгкая тревога — всё это разные части одного континуума. Когда мы достигаем дальнего конца шкалы тревоги и страха, мы паникуем.
Но её кое-что смущало: "Иногда я чувствую, что это не "бей или беги"... а будто я как бы застреваю или замираю на месте!"
Мы с Анной исследовали тот факт, что, прежде чем мы либо сражаемся, либо убегаем, мы замираем. Часто это длится всего миллисекунды, но — вот в чём дело — если мы чувствуем себя в безвыходной ловушке, наша энергия может иссякнуть, и мы просто остаёмся в режиме замирания.
"Возьми белку на садовом заборе. Если она заметит, что вы, возможный хищник, наблюдаете за ней, она может замереть. Но затем, если вы приблизитесь, она выйдет из этого состояния оцепенения и ускачет прочь со всех ног. Она перешла от замирания к бегству".
Это имело для Анны совершенный смысл, особенно когда я предположил, что многие крупные хищники обнаруживают свою добычу в основном по движению. Когда тигр идёт на вас, замирание может сделать вас менее заметным — что, надеюсь, заставит его пройти мимо, давая вам шанс быстро смыться.
Таким образом, это замирание перед реакцией "бей или беги" естественно и когда-то было жизненно важным для выживания. Но мы, люди, иногда замираем, когда ошибочно чувствуем себя в ловушке или беспомощными. Многие люди в депрессии чувствуют себя застрявшими, как будто они не могут действовать или помочь себе, даже когда, возможно, могли бы — это то, что мы называем выученной беспомощностью.
Я также описал другие характеристики сильной тревоги и паники.
Совет третий: объясните, почему они испытывают свои симптомы
Учащённое дыхание, бешено колотящееся сердце, потные ладони, дрожь, скачущие мысли, "проблемы с кишечником". Это были "ужасные" симптомы шестимесячной борьбы Анна с паникой и сильной тревогой. И, конечно, эти переживания сами по себе могут пугать и заставлять нас бояться паники... что, конечно же, ещё больше её подпитывает.
В разговоре я описал адаптивное предназначение тех самых симптомов, которые описывала Анна. Итак:
Учащённое дыхание и бешеное сердцебиение возникают в предвкушении физической нагрузки: бега или борьбы. Наше тело готовит нас к упражнению ещё до того, как мы начнём. Разве это не здорово!? (Если, конечно, тяжёлая нагрузка действительно нужна!)
Вспотевшие ладони, высыхая, улучшают сцепление, чтобы мы могли лучше забираться на деревья для безопасности.
Дрожь возникает, когда мы пытаемся заставить себя оставаться на месте, когда нам страшно. Ваше тело пытается одновременно и уйти, и остаться, поэтому оно дрожит. Крупные мышцы также подготавливаются к действию, так что движения, требующие тонкой моторики, могут даваться труднее.
Мысли скачут, потому что в настоящих чрезвычайных ситуациях нам действительно нужно думать быстро, а также упрощённо. Бежать или сражаться? Наше мышление должно мчаться в ногу с нашей физической реакцией.
Даже желание опорожнить кишечник или вырвать, предположил я, неаппетитно выражаясь, может иметь адаптивную функцию, делая нас менее привлекательными для крупных хищников. В конце концов, сказал я Анне — всё это время поддерживая зрительный контакт! — какой хищник захочет съесть кусочек, покрытый рвотой или экскрементами?!
Анна сообщила, что стала меньше бояться своих симптомов после этого, как оказалось для неё, просветляющего разговора. Это больше не были "симптомы" "расстройства", а адаптивные характеристики, потенциально жизненно важные в своей среде, просто срабатывающие не в то время и слишком часто.
Страх ненавидит, когда над ним смеются
Конечно, эта нормализация характеристик тревоги и паники была лишь малой частью моей работы с Анной. Но она действительно обнаружила, что этот новый взгляд на свои симптомы как на адаптивные характеристики помог ей гораздо меньше бояться самого страха.
Анна даже рассказала мне, что она посмеялась над ситуацией на работе, когда её руки начали слегка потеть, а в животе появилось ощущение "слабости".
"Я вспомнила, что вы говорили о том, как руки высыхают, чтобы помочь нам забраться от хищников, а слабость в животе готовит нас, чтобы сделать менее привлекательными для хищников, и я подумала: "Что ж, мне совсем не нужно этого делать на этом собрании!"... и страх просто ушёл!"
Для Анны достижение этой точки стало возможным также благодаря другой работе, которую мы проделали, но помощь нашим клиентам в понимании того, что они переживают и почему, часто может быть чрезвычайно успокаивающей.
Анна быстро научилась отключать панику, когда она была не нужна (а это было почти всё время!). Она начала больше расслабляться и благодаря этому чувствовала себя не только психически, но и физически здоровее. Её сон тоже улучшился.
Но самое главное, она сказала: "Теперь я чувствую, что контролирую свою жизнь!"
Научитесь использовать свою коммуникацию, чтобы быстро расслаблять клиентов
Первое, что нужно сделать с тревожным клиентом, — это успокоить его, чтобы он мог ясно мыслить. Клинический гипноз — это искусство и наука привлечения внимания и направления его на терапевтические цели, и вместе с этим приходит глубокое, прекрасное расслабление. Ваш тревожный клиент уйдет с сеанса, чувствуя себя лучше, чем за последние месяцы.