3 защитных языковых стратегии, которые станут отличным подспорьем в лечении ПТСР и фобий
Эти стратегии действуют мягко и ненавязчиво и при этом имеют чёткую цель. Они не только улучшат результаты лечения травмы, но и позволят избежать причинения лишней боли, делая этот процесс максимально комфортным для клиента
Пока он говорил, воздух в комнате как будто потрескивал от напряжения. Срочность и безотлагательность вмешательства была явной и очевидной.
В его широко раскрытых глазах застыл ужас – застывший кадр невыносимого воспоминания, постоянно живущего в его сознании.
Денис только ссылался на физическое и сексуальное насилие, которое он пережил в прошлом. Он не мог заставить себя заговорить об этом напрямую и тем более описать всё это.
Старая поговорка "палками и камнями можно переломать мне кости, но слова никогда не причинят мне боли" на самом деле очень далека от истины. Слова могут причинить боль – даже когда они вылетают из нашего собственного рта.
Он не просто пострадал от насилия – он всё ещё переживал этот ужас. И именно в этом заключалась проблема. Все это случилось много лет назад, но то "сейчас", в котором он жил в данный момент, оставалось "сейчас", к котором произошли все эти события.
Травма как будто запирает людей во времени. Независимо от того, как сильно они стараются продвинуться вперёд, они застревают в этой ловушке, как будто встав на якорь в собственном прошлом. Злодей по имени "Травма" как будто тащит их назад, приставив нож к горлу.
Но в рассказе Дениса было кое-что ещё, что меня зацепило…
Лечение травмы: во-первых, не навреди
Из-за насилия, пережитого в детстве, у Дениса развился посттравматический стресс, и он только усугубился после работы с одним терапевтом. В возрасте за 30 Денис наконец-то набрался мужества и обратился за помощью. Он хотел избавиться от ужасных флешбэков и ночных кошмаров, которые стали просто невыносимыми. Но в итоге он испытал ещё больше боли и пришел в полное замешательство из-за запутанной терапевтической теории.
"Он заставлял меня говорить о случившемся. Он просил меня закрыть глаза и оживить все эти события, вы представляете?! Он как будто считал это ключевым моментом исцеления. Он говорил, что в моём сознании должно быть что-то, чего я пока не помню, и именно это является реальной причиной моего ПТСР! Но я уже знал, что было его причиной. Я помнил всё это – даже слишком хорошо. И он заставлял меня вспоминать это снова и снова!".
Теперь к ужасным воспоминаниям о насилии добавились ужасные воспоминания о терапии как таковой. Ночные кошмары и флешбэки усугубились. На каждом сеансе Денис испытывал настоящий ужас, и после каждой встречи с терапевтом ему требовалось определённое время на восстановление.
Тот терапевт пытался убедить Дениса в том, что эта боль была неотъемлемой "частью лечения" и каким-то образом помогала ему исцелиться. Ему явно не хватало знаний об истинной природы травмы.
Как это ни удивительно, после всего пережитого Денис был готов дать терапии ещё один шанс. Как он сказал: "Мне казалось, что где-то я смогу найти помощь, подходящую лично для меня". И он не ошибался.
ДПДГ и ЭФТ: движение глаз и простукивание пальцами
Следующий терапевт, к которому обратился Денис, использовал десенсибилизацию и переработку движением глаз (ДПДГ) и эмоционально-фокусированную терапию (ЭФТ) (или технику эмоциональной свободы), также известную как "простукивание". Эти приёмы понравились Денису, и он даже нашел их полезными – что было весьма непросто после его первого опыта! Все это помогло ему как минимум вернуться к той точке, на которой он находился до встречи с первым терапевтом.
Но эти техники не сочетались с глубоким расслаблением, и жуткие ночные кошмары продолжали терзать беднягу Дениса.
Яркие вспышки травмирующих воспоминаний всё ещё отравляли ему жизнь. Отвлекающий приём в виде само-простукивания в момент появления флешбэка иногда ускорял исчезновение этого воспоминания – если Денис вообще вспоминал об этом способе самопомощи. Но этого явно было недостаточно.
Мы можем предложить клиентам реальную помощь лишь тогда, когда мы понимаем истинную природу травмы и знаем, что нужно для её облегчения.
Но в чём на самом деле нуждается травмированный клиент?
Три составные части этичного лечения травмы
Эффективная проработка травмы возможна лишь тогда, когда клиент…
1. Чувствует себя комфортно и расслабленно.
2. Полностью присутствует в настоящем моменте: ПТСР увлекает человека назад в прошлое и удерживает его там – по крайней мере, именно так это ощущается.
3. Отстраняется от пережитого: для успешного лечения клиенту нужно отстраниться от травмы, и эта диссоциация должна сочетаться с ассоциацией - или присутствием в реальности с осознанием собственной силы и полномочий. Это сочетание позволяет быстро устранить эффекты даже застарелых травм, присутствовавших в сознании на протяжении многих лет или даже десятилетий.
Любая техника, которая решает три эти задачи, окажется полезной для травмированного клиента.
При наличии менее экстремальной травмы проговаривание случившегося может помочь клиенту со временем переработать травму, но такие разговоры также могут причинить ему боль. Примерно в четверти случаев обсуждение травмы с клиентом только углубляет травмирующий эффект, потому что оно означает необходимость переживать этот ужас снова и снова.
Обо всем этом известно довольно давно, и я считаю неэтичными попытки вылечить травму такими способами, которые не принимают во внимание её истинную природу.
На данный момент Техника перемотки считается самым надёжным способом использования принципов этичного разрешения травмы – который при этом является комфортным для клиента. Её по праву можно назвать очень быстрым и безопасным способом облегчения изматывающих травм и фобий.
Но даже при использовании перемотки практикующим специалистам нужно тщательно подбирать слова. Языковые средства, используемые в процессе перемотки, могут в корне изменить ситуацию как в плане эффективности самой техники, так и в плане комфорта клиента.
Точно так же, как вы должны избегать арахиса при наличии аллергии на орехи, или глютена при наличии целиакии, в ходе работы с травмированным клиентом вам нужно избегать провоцирующих слов и формулировок. Подбор "безопасных" языковых средств является вопросом первостепенной важности – по крайней мере до тех пор, пока вы не устраните травму или фобию.
Обходим "спусковые механизмы"
Люди с травмой или фобией часто замечают, что их может "завести" даже один намёк на проблемный стимул (или триггер). И слова могут быть очень мощными триггерами. Арахнофоб может прийти в ужас, мельком услышав слово "паук". Я обнаружил, что одно только слово "изнасилование" или "нападение", или даже "воспоминание" может автоматически вызвать нервное возбуждение у человека с серьёзной травмой или фобией.
Я работал с женщиной, выжившей в автомобильной аварии, в которой погиб её партнёр. Она сама не получила серьёзных физических повреждений, но на психологическом уровне это событие мощно её травмировало. Травма была настолько острой, что она не могла слышать слова "машина" или "авария" - любое упоминание об этих вещах вызывало мощное выделение адреналина в её организме. Так проявляется невероятная сила подбора моделей.
Однажды я работал с женщиной, которая боялась пупков. Она не выносила даже само слово "пупок" и постоянно заклеивала свой "П" (как она его называла) пластырем так, чтобы он не попадался ей на глаза. После единственного сеанса перемотки она с лёгкостью произнесла это слово. Она радовалась как ребёнок, повторяя его снова и снова!
Если мы хотим получить максимальный эффект от техники перемотки, клиент должен оставаться спокойным и расслабленным на протяжении всего процесса. Но как нам разобраться с проблемными воспоминаниями, вызывающими настоящий ужас, без использования "слов-триггеров"? В этом вам помогут три "защитные" языковые стратегии, описанные ниже.
1. Используйте "кодовые" слова и фразы
Ваш клиент знает о том, что его травмировало, и вам не нужно снова и снова пересказывать тот эпизод. Очень простые "кодовые слова" или фразы помогут ему понять, о чем идёт речь, без оживления в сознании неприятных деталей и аспектов той ситуации.
То есть, когда вы перематываете особенно пугающий инцидент с пауком, не стоит говорить о "моменте, когда вы до смерти испугались огромного волосатого паука, который спрыгнул вам на голову с дедушкиных часов". Просто сошлитесь на "тот инцидент с дедушкиными часами".
Никакого "ужаса", никаких "пауков", никто не "спрыгивает" и не "выскакивает". Клиент поймёт, о чём идёт речь, даже без использования этих слов. К примеру, "кодовой фразой" для автомобильной аварии может быть "тот декабрьский инцидент".
По большому счету, для облегчения травмы нам нужно расширить эмоциональный контекст. Если у клиента присутствует "всего лишь" подпороговая травма, этот процесс может быть простым и прямолинейным. Но мы также может активизировать и поддерживать его через использование специфических языковых средств в процессе перемотки.
Дедушкины часы или декабрь на календаре – это контекст, который обычно не является основным "объектом концентрации" флешбэка. Именно поэтому "кодовые" слова и фразы защищают клиента и расширяют контекст, позволяя его подсознанию спокойно переработать проблемные воспоминания и пометить их как "безопасные", потому что связанные эмоции остались в прошлом.
2. Пересмотрите воспоминание в формате "видеофильма"
Человека с травмой или фобией терзают негативные воспоминания, которые буквально отравляют ему жизнь. Поэтому даже одного слова "воспоминание" может оказаться вполне достаточно для активизации тревожной реакции. Но в процессе перемотки мы можем создать эффект диссоциации, рассматривая проблемное воспоминание как "то старое и более неактуальное видео из далёкого прошлого". Воспоминание – это часть личности, тогда как диск с видеофильмом существует где-то вовне. Мы можем отложить его и убрать в шкаф. Мы сами решаем, когда нам его смотреть – и будем ли мы в принципе это делать.
Просмотр старого и более неактуального видеофильма о событиях из далекого прошлого в корне отличается от возрождения воспоминания и повторного проживания этого эпизода. К тому же наблюдение за чем-то со стороны не предполагает вовлечённости на уровне чувств – в отличие от переживания чего-то "изнутри". И, как финальный бонус, стоит отметить, что на данный момент видеофильмы на дисках являются устаревшими и более неактуальными – что только усиливает эффект диссоциации.
3. Снижайте степень напряжения для обретения спокойствия
Травмирующие воспоминания ощущаются как то, что происходит прямо сейчас, в данный момент – даже если изначальная травма была получена несколько десятилетий назад. Так происходит потому, что это воспоминание "застревает" в той части мозга, которая не рассматривает события в контексте и не может пометить их как "прошедшие". На когнитивном уровне человек, конечно же, понимает, что эти ужасные события не происходят в реальности каждый раз, когда это воспоминание всплывает в его сознании. Но он не чувствует этого на уровне эмоций.
В конце сеанса перемотки клиенты, как правило, говорят о том, что воспоминание, которое раньше отравляло им жизнь, теперь кажется далеким и неважным. Они описывают его как переживание из далекого прошлого, которое потеряло свою актуальность. Или как давно забытый эпизод, который больше не может на них повлиять.
В процессе перемотки мы можем создать и закрепить эту дистанцию во времени, делая акцент на прошлом в своих формулировках. Мы можем говорить о "том старом и более неактуальном видеофильме из далёкого прошлого…" или "том вас, каким вы были давным-давно в том древнем видеофильме о старых временах, который записан на кассету или диск и пылится в шкафу, всеми забытый…".
Подбор "безопасных" языковых средств перед использованием техники перемотки и в процессе проработки травмы даёт нам ещё одно важное преимущество.
Проверка эффективности нашей работы
Исключение "слов-триггеров" и включение в повествование слов, расширяющих контекст пугающих переживаний, создаёт оптимальные условия для последующей проверки эффективности техники перемотки.
В конце сеанса мы можем проверить, ушла ли травма или фобия, органично вплетая слова-триггеры в разговор с клиентом. Прямое упоминание о "пауках" или "автомобильной аварии" не должно вызывать никакой реакции у клиента. Мы должны чётко и ясно видеть, что эти триггеры превратились в совершенно нейтральные слова и фразы. С некоторыми триггерами я могу пойти ещё дальше: к примеру, я могу сначала произнести слово "змея", а потом показать клиенту фото этого создания.
Техника перемотки обладает невероятной силой воздействия. Она, скорее всего, сработает, даже если специалист не будет специально подбирать языковые средства – а очень многие этого не делают. Но лично я считаю, что при проработке травм и фобий процесс исцеления должен быть максимально комфортным для клиента, и тщательный выбор "защитных" языковых средств обеспечит безопасность и создаст именно такие условия.
Когда я слышу подобные истории - о том, как человек искал помощи, и в итоге почувствовал себя только хуже, - мне становится стыдно и неловко за некоторых представителей своей профессии.
После сеанса перемотки Денис сказал мне то, что я никогда не забуду:
"Я чувствую невероятное облегчение. Я наконец-то избавился от этого тяжкого груза стыда, и меня больше не терзает невыносимый страх. Я наконец-то могу быть самим собой. Мне стало легче налаживать связи с другими людьми теперь, когда между нами не вырастает невидимая стена страха. Я чувствую себя таким свободным и счастливым! Мне стало намного легче жить!".
Теперь Денис мог не только думать о тех событиях из прошлого, но и говорить о них – если ему этого хотелось. Но ему больше не нужно было на них зацикливаться. Такой результат был ожидаемым и закономерным. Дениса больше не мучали ночные кошмары, и проблемные триггеры, которые раньше вызывали настоящий ужас, утратили свою власть над ним и больше не замусоривали его жизненный ландшафт.
Теперь он наслаждался истинной свободой!
Вы можете освоить Технику перемотки на нашем онлайн-курсе. Ссылку на него вы найдёте ниже.
