5 ключевых стратегий для помощи тревожным детям
Ваши слова о том, что вы скоро вернетесь, ничего не значат для ребёнка, если его чувства говорят ему, что он никогда больше вас не увидит.
Если вы – маленький ребенок, слова взрослого о том, что он вернётся, не имеют для вас никакого значения, если вы чувствуете, что он уходит навсегда. Одних слов недостаточно для облегчения острой тоски и паники. Слова не способны унять безутешные рыдания.
Только представьте, каким беспомощным и покинутым может почувствовать себя ребёнок в такой ситуации! Постарайтесь пережить эти эмоции так, как будто они исходят из глубины вашей души – хотя бы на пару секунд.
Именно это нам нужно сделать для того чтобы проявить истинную эмпатию и сопереживание. Для того чтобы понять суть реальности другого человека, нам нужно вовлечь в работу воображение и пережить её изнутри.
Шестилетняя Маша безутешно рыдала каждый раз, когда её мать Ольга собиралась её оставить в подготовительной школе или где угодно ещё. И даже когда ей просто казалось, что мама собирается уходить.
"Маша всегда была такой», - говорила мне Ольга. – "Ещё до того, как она пошла в подготовительную школу. Я работаю из дома, и мы живем вдвоём. У нас есть только мы. Я не вожу её в школу, потому что я просто не знаю, что со всем этим делать! Ничего не помогает!".
Ольга была матерью-одиночкой. Радость и веселье как будто таяло на глазах, исчезая из идеальных отношений матери и дочери.
"Последнее время мы только ссоримся и воюем, и больше ничего не делаем. Я так долго пыталась приучить её оставаться в школе или у моей матери, но она всё время сопротивляется. На самом деле мы любим друг друга, но, если бы вы наблюдали за нами день за днём, вы бы в это не поверили!".
Да, всё это прискорбно, и так больно наблюдать за страданиями ребенка. Но эта история не уникальна.
Когда расставание превращается в горе горькое
Проявления тревожного расстройства сепарации (ТРС) – или страха разлуки со значимым человеком – наблюдаются у 4-5 % детей и подростков. И это состояние может сопровождать человека всю жизнь.
Тревога моей юной клиентки достигала такого накала, что Ольга и даже учителя были вынуждены отправлять её домой для избавления от стресса. Когда она оставалась в подготовительной школе, она становилась совершенно неуправляемой. На данный момент она была явно не способна справляться со своими чувствами. Может быть, я могу им помочь?
Ну, я мог попытаться.
Проблемы с оставлением и личностное развитие
Боязнь сепарации от значимого для нас человека (чаще всего это родитель) – или страх быть оставленным – это нормальная стадия развития, через которую проходят многие из нас. Но если тревога становится слишком серьёзной, или этот страх сохраняется и не сходит на нет естественным образом после достижения возраста 4-5 лет, ребёнку может потребоваться помощь. При отсутствии должной проработки сепарационная тревога может остаться с человеком на всю жизнь. Чем больше независимости ему удастся обрести в юном возрасте, тем лучше это отразится на состоянии его психического здоровья.
Конечно же, в юном возрасте сепарационная тревога может сопровождаться многими другими проявлениями беспокойства и волнения – такими, как:
ночное недержание мочи,
ночные кошмары,
фобия школы (которую можно рассматривать как оборотную сторону сепарационной тревоги),
трудности с заведением друзей.
У Маши было совсем мало друзей, потому что она не могла заставить себя отделиться от мамочки хотя бы на какое-то время – не говоря уже о целом детском празднике или долгом раунде совместной игры. Кроме того, её мучил повторяющийся ночной кошмар о том, что её мать умерла.
Сепарация родителей, внутренняя склонность к стрессовому возбуждению и другие эмоциональные моменты и неурядицы в окружающей среде могут поспособствовать развитию ТРС. Но в первую очередь нам нужно обратить внимание на кое-что другое – и это подводит нас к моей первой стратегии проработки сепарационной тревоги у детей.
Стратегия № 1: Посмотрите на родителя
Страх сепарации может перекрыть оба пути.
"Должна признать" - сказала Ольга, - "я плакала, когда я впервые отвезла Машу в подготовительную школу. Я рыдала и не могла остановиться. Я думаю, что она переняла это от меня.
Когда я уходила, я снова и снова повторяла "прости!". Думаю, что тогда я плакала больше, чем она!".
Дети постоянно наблюдают за поведением и эмоциями окружающих и учатся на этом примере. И они используют свои наблюдения при выборе собственных реакций, эмоций и моделей поведения.
Конечно же, Маша могла начать тревожиться, даже если бы её мать выглядела совершенно расслабленной, оставляя дочь в подготовительной школе. И всё же явное и очевидное расстройство родителя, конечно же, ничем не поможет ребенку.
Но всё это никоим образом не говорит о том, что мы должны винить во всем родителя. В последнее время Ольга всеми силами старалась скрывать своё расстройство из-за необходимости оставить Машу. И всё же было бы очень полезно спросить родителей ваших юных клиентов о том, что они чувствуют по поводу оставления ребенка, и – что ещё важнее – о том, как сильно эти эмоции могли повлиять на ребёнка и влияют на него в данный момент.
И вот какие вопросы вы можете задать:
Что вы чувствовали, когда вы впервые оставили его на попечение другого человека?
Если бы мы могли посмотреть видеоролик о том, как вы отводите сына в школу и оставляете его там, как вы думаете, как бы вы выглядели? На вашем лице улыбка? Или, может быть, вы долго и упорно успокаиваете его, заверяя его в том, что всё будет хорошо? Вы спокойны или расстроены? Что бы мы увидели в этом ролике?
В каких ситуациях всё проходило нормально? Если такое когда-то случалось, когда именно вы оставляли своего ребёнка и понимали, что в этом нет ничего страшного?
Ответы на такие вопросы, нацеленные на выявление исключений, могут дать нам подсказки, полезные для составления программы терапии.
Проработка сепарационной тревоги подразумевает не только изменение склада мышления и поведения самого ребенка. Не менее важно проработать поведение родителя или основного опекуна, научив его моделям, которые принесут больше пользы ребёнку и лучше повлияют на него.
Но какие модели поведения взрослого могут помочь ребенку?
Стратегия № 2: Дайте родителю несколько простых рекомендаций
Казалось бы, здесь все просто и понятно, ведь это далеко не высшая математика. Но если нас связывают с кем-то очень близкие отношения, нам может быть трудно мыслить достаточно ясно для того чтобы выбрать оптимальную модель поведения. Когда вы принимаете эмоции ребенка так близко к сердцу, вам может быть нелегко действовать в такой манере, которая сослужит ему наилучшую службу.
После того, как Ольга рассказала мне о своих действиях в ситуациях, когда ей нужно было где-то оставить Машу, я научил её справляться с собственными чувствами по этому поводу. Затем мы вместе разработали поведенческий план. Я попросил её:
Вести себя нормально. Я предположил, что по пути к месту расставания Ольга могла бы непринуждённо болтать с Машей – но при этом не перебарщивать с успокоением, заверениями и подбадриванием, потому что такие разговоры подразумевают грядущую угрозу. Я предложил ей говорить о том, что ожидает Машу там, где она останется, но при этом не превращать эту ситуацию во что-то "большое" и грандиозное.
Избегать долгих прощаний. Я посоветовал Ольга просто говорить "пока!" и быстро уходить. Раньше она тратила на прощания до 20 минут, не в силах расстаться с дочерью, истерика которой только усиливалась. Конечно же, Ольга должна была оставаться любящей матерью, уделять Маши внимание и всячески демонстрировать свою привязанность к ней. Но в момент расставания она должна была покидать её с кратким и ясным "Скоро увидимся!". Дети (ладно, и взрослые тоже!) очень быстро понимают, когда они могут контролировать кого-то через эмоции.
Держать слово. По возможности нам нужно чётко и ясно говорить ребенку, когда мы снова увидимся – и выполнять свои обещания. Если опоздание было неизбежным, Ольга должна была позвонить учителю, позвать Машу к телефону и поговорить с ней.
Избегать чрезмерного вознаграждения. Я предложил Ольга не делать грандиозных достижений из ситуаций, когда Маше удаётся остаться где-то и провести какое-то время вдали от матери. Мы заслуживаем поздравлений, если мы сделали что-то трудное или из ряда вон выходящее. В данном случае желаемая модель поведения является совершенно нормальной и ожидаемой – и её нужно воспринимать именно так. Приписываемая значимость должна быть соизмеримой. Ольга могла сказать: "Всё прошло отлично?" и просто переключиться на что-то другое.
Периодически практиковать сепарацию. Ольга говорила о том, что Маше нравится считать себя "большой девочкой". Я предложил ей воспользоваться этим: иногда она может предлагать дочери попрактиковаться в роли "большой девочки", оставшись у бабушки или у друзей. Такая практика также поможет Маше увидеть позитивные стороны сепарации – она такая "большая", что с лёгкостью переносит разлуку с любимой мамочкой.
Отвлекать внимание ребёнка. Как и многие другие родители, Ольга обнаружила, что чем больше её дочь увлечена игрой или общением с другими детьми, тем легче ей "тайком сбежать".
Здесь я привёл лишь несколько примеров практических рекомендаций, и в прошлом Ольга уже опробовала некоторые из них. Но после беседы со мной она решительно настроилась использовать их в своей жизни. На сеансе мы провели ролевую игру, придумывая, что и как она будет говорить Маше. Затем в ходе гипнотической репетиции она "опробовала" это спокойствие и ощущение силы в моменты прощания.
И всё же нам нужно было поработать с Машей напрямую для того чтобы помочь ей чувствовать себя спокойно и расслабленно по поводу своей растущей независимости (именно так мне нравилось всё это называть!).
Стратегия № 3: Помогите ребенку найти место спокойствия
Нам, взрослым, нравится всё усложнять. Та уникальная грань разума, которая всё упрощает и принимает вещи такими, какие они есть, как будто постепенно исчезает по мере взросления, и самые очевидные решения начинают казаться нам неправильными.
Терапию можно рассматривать как длительный, комплексный, скрытый и сокровенный процесс, но в сердце всех видов благополучия сидит – должен добавить, с комфортом – простое спокойствие. Противоядием к страху является расслабление. И Маше нужно было большее расслабление в те моменты, когда она обретала физическую независимость от матери.
Конечно же, при работе с детьми нужно учитывать важные предостережения и разъяснения. Нам нужно наладить взаимопонимание и разговаривать в рамках их понимания о тех проблемах, которые имеют значение лично для них.
Но в конце концов нам нужно научить ребенка в большей степени расслабляться в тех ситуациях, которые беспокоили его в прошлом.
Но как мы можем сделать это? Ну, вся предоставляемая нами терапия должна быть мягкой и успокаивающей - включая шаги, описанные ниже. Нам нужно ненавязчиво поощрять клиента сделать что-то. И, как вы очень скоро увидите, есть несколько специфических приёмов для повышения уровня спокойствия и уверенности у детей.
И вот какой подход я использовал при работе с Машей.
Стратегия № 4: Согласуйте цель с ребёнком
В свои 6 лет Маша была достаточно взрослой для того чтобы получить пользу от терапии. Она приходила вместе с мамой, и поначалу девочка смущалась и робела. Она не особо мне доверяла – что не стало для меня сюрпризом!
Я спросил её, почему она здесь находится.
"Потому что я плачу, когда мама оставляет меня в школе".
И я спросил её, хочет ли она хорошо чувствовать себя в школе – "совсем как большая девочка". Она рассмеялась и ответила: "Конечно!". Итак, теперь у нас была определённая цель. Я сказал, что я знаю способ, который поможет ей почувствовать себя лучше. И это "в чём-то похоже на магию".
Стратегия № 5: Задействуйте воображение ребёнка
Дети проживают жизнь через воображение и внутри него. (На самом деле это утверждение является истиной и для взрослых). И в ходе терапии нам нужно задействовать именно эту часть сознания.
Я говорил с Машей о том, как это - "чувствовать себя действительно сонной в те моменты, когда ты вот-вот уснёшь". И о том, как это – смотреть "очень хорошие и действительно приятные сны".
Затем я рассказал ей терапевтическую историю о маленькой белочке, которая играла в лесу, и в какой-то момент ей показалось, что она потерялась. Но на самом деле за ней присматривала пара кроликов, пока её мама собирала орехи где-то в другом месте. Поначалу белочка тревожилась и чувствовала себя несчастной, но, когда она поняла, что все это помогает ей расти и взрослеть, её настроение улучшилось. Она подружилась с другими бельчатами, которые тоже росли и становились совсем большими – а такие большие бельчата уже не нуждаются в постоянном присмотре взрослых. И я рассказал Маше, как бельчата играли и веселились, и описал их увлекательные приключения.
Я рассказывал историю мягким и успокаивающим голосом, и я использовал множество гипнотических языковых приёмов для раскрытия более глобальных уровней значения, воздействующих на подсознание.
А потом я попросил Машу закрыть глаза и представить себе, что она видит себя на экране айпада (да, я иду в ногу со временем!). Я предложил ей понаблюдать за тем, как она идёт в школу "совсем как большая девочка" и ведёт себя там хорошо, и чувствует себя просто замечательно, и время пролетает так быстро, а потом она снова встречается с любимой мамочкой. Затем я предположил, что она может чувствовать себя точно так же в других ситуациях, в которых ей приходится расставаться с Ольга, и попросил её представить все эти события и понаблюдать за собой со стороны.
Результаты исследований говорят о том, что воображаемое наблюдение за самим собой в ходе реализации желаемой модели поведения повышает вероятность того, что мы используем эту модель в реальности. И, пока Маша воображала саму себя в роли "большой девочки", она наслаждалась спокойствием и расслабленностью.
Маша ещё два раза приходила ко мне вместе с мамой. С каждым разом она чувствовала себя всё более расслабленной, и я обнаружил, что я способен её рассмешить. На последнем сеансе Ольга убежала по делам на 20 минут, и Маша спокойно восприняла её отлучку.
Лучшее будущее
Маша наслаждалась сеансами. Она сказала, что теперь она не так боится остаться где-то без мамы. И вскоре её мать связалась со мной и сказала, что ей более-менее удаётся придерживаться практических рекомендаций, которые мы чуть раньше разработали вместе с ней на сеансе по скайпу. Она сообщила о том, что Маше понравились сеансы терапии, и они вернутся, если возникнет такая необходимость. Но ей кажется, что в данный момент это не нужно.
Маша снова начала ходить в подготовительную школу. Поначалу она немного волновалась и тревожилась, но она "на удивление быстро освоилась". Она завела новых друзей, и выглядела все более счастливой и отвлечённой каждый раз, когда мама оставляла её в школе. Кроме того, она как будто начала лучше спать и в последнее время не жаловалась на ночные кошмары.
"Мы обе стали счастливее" - сказала Ольга.
Если мы соберем информацию не только о чувствах, но и о поведении ребёнка и родителя, а потом сформулируем практические поведенческие рекомендации, мы сможем лучше подготовиться к успокоению воспалённых эмоций как у ребёнка, так и у взрослого.
Со всеми этими приложениями вроде Вотсап и Телеграм и множеством других подобных разработок, нам может показаться, что сейчас мы можем справиться с разлукой и сепарацией с большей лёгкостью, чем когда-либо раньше. Родитель может с лёгкостью следить за ребенком и наоборот. Но, если мы хотим действительно поощрить развитие ребёнка и достижение зрелости, нам нужно помочь ему обрести максимально возможную степень эмоциональной независимости.
Один из величайших парадоксов нашей жизни заключается в том, что разлука с самыми любимыми людьми должна даваться нам проще всего, потому что любовь выходит за пределы времени и пространства.
