Пять шагов к устранению морального вреда
Человек получает моральный вред, когда он переступает собственные моральные границы, либо кто-то или что-то заставляет его нарушить личный моральный кодекс.
Моральный вред может породить сомнения в самом себе или даже в самой природе реальности.
"Я больше не знаю, кто я. Я до сих пор не могу поверить, что я сделал все эти ужасные вещи".
История жизни Кирилла представляла собой череду несчастий и страданий, предательства и проявлений пренебрежения. Его родители были наркоманами, они бросили его в раннем детстве. Жизнь как следует его "помотала" - можно сказать, что он прыгал туда-сюда, подобно мячику в пинболе: из одного детского дома в другой, из одной приёмной семьи в другую, из одной тюрьмы в другую.
Но, несмотря на то, что в этих скитаниях он практически не получал морального руководства, в нём было ядро истинной порядочности. Его пронзительный взгляд говорил: "Я знаю, что правильно, а что - нет" ещё до того, как он открывал рот и произносил это вслух.
Он исправился самостоятельно, потому что рядом с ним не было никого, кто мог бы его направить и помочь ему в этом. Он перестал скакать из одной тюрьмы в другую, лишь изредка выходя на волю. Он бросил пить и больше не зависал с "друзьями", которые всеми силами пытались заманить его в сладкий и ядовитый лабиринт наркотического забвения. Он даже пошел в армию.
"Как вы, наверно, догадались, я нуждался в чёткой структуре" - сказал он.
"Убей его!"
Во время войны Кирилл вместе с командиром отправился на разведку. Они исследовали местность, выискивая малейшие признаки врага. И вот тогда Кирилл увидел его.
"Клянусь, ему было не больше шестнадцати!" - сказал Кирилл, и в его голосе явно и очевидно сквозил ужас.
"Он тоже был разведчиком – и он искал своих врагов, то есть нас. Его подразделение явно стояло где-то рядом. Командир шёпотом приказал мне убить его. Не подумав, я потянулся за пушкой… но командир остановил меня: "Ты что? Они же услышат! Мы же не хотим дать знак остальным! Возьми нож". Я колебался, а мой командир ударил меня по руке и отчаянно зашипел: "Убей его! Немедленно!".
В тот момент в глазах Кирилла читалась бесконечная, невозможная печаль. "Так я и сделал. И я никогда не забуду выражение его лица".
Стыд и чувство вины, ощущение собственного бессилия и боль от предательства
Кирилл явно страдал от посттравматического стрессового расстройства. У него случались флешбэки, а по ночам его мучили кошмары. Несмотря на то, что эти события происходили много лет назад, ему всё ещё казалось, что это было "буквально вчера".
Но даже после устранения травмы у Кирилла проявлялись симптомы, говорящие о том, что его самоощущению был нанесен серьезный вред. Да, теперь, когда прошлое в большей степени стало… прошлым, он лучше справлялся с собственной жизнью и в большей степени осознавал свою силу. Но он всё ещё не до конца понимал, кто он есть. Его терзал мучительный стыд, он остро переживал предательство командира и испытывал ужасное чувство вины за то, что он убил того паренька.
Конечно же, это не было чем-то необычным или неестественным – учитывая экстремальные обстоятельства. Но все эти чувства казались просто невыносимыми и сильно осложняли его жизнь.
"Должно быть, я ужасный человек!"
Мы часто слышим о ПТСР в связи с ветеранами, возвращающимися с войны. Но здесь есть одна опасность: мы можем объединить проявления с ПТСР с феноменом, который получает куда меньше внимания. И это – моральный вред.
Эти состояния часто переплетаются – как это было у Кирилла. Иногда мы также видим проявления вины выжившего у клиентов, переживших какой-то ужасный инцидент, в котором погибли другие люди. Но здесь очень важно понимать разницу. И не менее важно признавать то, что многие состояния не имеют чётких границ, а проистекают одно из другого. Как правило, эмоциональные проблемы не являются чётко очерченными. И моральный вред определённо может существовать вне ПТСР и вины выжившего.
Но что представляет собой моральный вред?
Человек получает моральный вред, когда он чувствует, что его моральные границы были нарушены. Или, когда он осознает, что кто-то или что-то вынудило его нарушить свой личный моральный кодекс. В итоге он начинает сомневаться в самом себе или даже в самой природе реальности, и эти сомнения негативно влияют на его самоощущение.
Во время войны во Вьетнаме призывников заставляли расстреливать гражданских, не жалея даже маленьких детей. Этот инцидент получил печальную известность как "резня в Муай Тай". И я подозреваю, что многим причастным был нанесён ужасный моральный вред. Они делали то, что они никогда не могли себе представить даже в самых жутких ночных кошмарах. И при этом они всего лишь "исполняли приказ" фигур, наделённых властью и авторитетом.
Итак, моральный вред часто подразумевает:
Острое переживание предательства собственных ценностей и самой своей сути – человек пошёл против того, что он считает правильным.
Негодование и обида на лицо, наделённое властью и авторитетом – ведь именно его приказ заставил человека предать свои убеждения.
"Ситуацию с высокими ставками" - такую, как военные действия или медицинская "линия фронта".
Человек, получивший моральный вред, испытывает мучительный стыд и чувство вины, он злится на жизнь и на самого себя, и его терзает глубокое и всеобъемлющее ощущение предательства. Также у него может присутствовать что-то похожее на ощущение утраты невинности: человек как будто теряет моральные ориентиры и больше не понимает, что правильно, а что – нет. Всё это также может породить цинизм – своеобразную "усталость" от мира в сочетании с настороженностью по отношению к нему. Но в общем и целом это ощущение направлено на самого себя. И оно может оказать разрушительное воздействие на самоощущение и саму суть личности этого человека.
"Почему я вообще живу?!"
Кирилл пытался покончить жизнь самоубийством с мотивацией "зачем такому, как я, вообще существовать на этой земле?!".
И вот что пишут Рита Накашима Брок и Габриэлла Леттини о моральном вреде:
"Моральный вред становится следствием того, что солдаты переступают свои ключевые моральные нормы и убеждения, и, негативно оценивая свое поведение, они теряют ощущение осмысленности этого мира. Им кажется, что они больше не могут положиться на окружающую реальность, а они сами больше не могут считаться порядочными и достойными представителями рода человеческого. Они могут испытывать все эти чувства, даже если их поступки были неизбежными и вполне оправданными. Убийства, пытки пленных, глумление над телами или неудача в предотвращении подобных действий – всё это может нанести тяжкий моральный вред.
Нарушение своего морального кодекса и правил собственной совести может повлечь за собой разрушительные последствия. К распространённым реакциям относится мучительное чувство вины, глубокая и всеобъемлющая депрессия и попытки самолечения с помощью алкоголя или наркотиков. Ветераны, получившие моральный вред, могут чувствовать себя недостойными и никчёмными. Раскаиваясь в своих действиях, они могут испытывать угрызения совести, приводящие их в отчаяние. Им может казаться, что они потеряли душу на этой войне и больше не являются самими собой – теми, кем они были раньше".
После войны в жизни Кирилла случались периоды злоупотребления алкоголем и наркотиками. Он нарушал закон и совершал необдуманные и безрассудные поступки. На момент нашей встречи он во многом "исправил" своё поведение, но у него все ещё присутствовало ощущение собственной никчёмности. Ему казалось, что он "проклят", и никто никогда не сможет его полюбить, потому что он недостоин любви и даже хорошего отношения. Он говорил: "Почему я вообще живу на этом свете?!", и в его взгляде явно сквозило отчаяние.
Но как же мы можем помочь клиенту, которому был нанесен моральный вред?
Шаг первый: Как и всегда, в первую очередь разберитесь с самыми худшими аспектами
Здесь я рискую создать "расползание концепта", но всё же скажу: в ходе работы я обнаружил, что некоторые жертвы сексуального насилия страдают не только от мучительного осознания предательства. Они испытывают стыд и чувство вины из-за того, что их принудила к чему-то фигура, наделённая властью и авторитетом – тот человек, которому как будто положено доверять. Конечно же, это в корне неправильно! Такие люди умом понимают, что они ни в чём не виноваты, но они почему-то не чувствуют этого.
В таких случаях нам нужно сначала устранить травму. И уже потом в ходе рефрейминга мы можем с большей лёгкостью пересмотреть последствия морального вреда и помочь клиенту восстановить позитивное ощущение собственной идентичности.
Если клиента преследуют флешбэки и ночные кошмары, отравляющие его жизнь, ему становится весьма непросто сохранить ощущение связной и целостной идентичности. Используйте Технику перемотки для устранения любых симптомов ПТСР, и вам станет намного проще проработать последствия морального вреда.
Но нам нужно сделать нечто большее…
Шаг второй: Помогите клиенту рассмотреть все это в контексте
Все мы способны испытывать угрызения совести и терзаться моральными сомнениями – конечно же, если мы не являемся жестокими психопатами (таким людям просто-напросто невозможно причинить моральный вред!). Кроме того, наши модели поведения проявляются в контексте – именно на нем мы основываемся, выбирая определённую стратегию действий. Но все эти факты служат не оправданием, а скорее объяснением сути происходящего.
Уже давно известно о том, что влияние толпы или группы может исказить обычные модели поведения человека и привести к своеобразному "перекосу" его личного морального кодекса. Также выяснилось, что многие люди склонны слепо следовать приказам фигуры, наделённой властью и авторитетом. Эта склонность как будто "впечатана" в человеческое сознание. Каждый из нас может сдаться на милость "авторитета", проявляющегося в виде звания, компетентности, должности (белый халат особенно успешно справляется с этой задачей), возраста или субъективного ощущения того, что этот человек мудрее нас.
Когда мы рассказываем клиенту, получившему моральный вред, обо всех этих естественных общечеловеческих принципах, мы не пытаемся убедить его в нормальности того поступка. Такая беседа помогает рассмотреть всё это в контексте более широких моделей, характерных для всего человечества.
Я напомнил Кириллу об эксперименте Милгрэма и об ещё одном похожем исследовании. И он признал, что эти "общечеловеческие факторы" (как я их назвал) действительно сыграли свою роль в том, что произошло в его жизни.
"Я был молод, и я думал, что мои командиры знают всё!". Он на какое-то время замолчал. "И, может быть, мне действительно нужно было так поступить!".
После рассмотрения проблемного инцидента в контексте нам нужно отделить его от личности клиента, создавая дистанцию.
Шаг третий: Уберите все это на хранение – фигурально выражаясь, "похороните" это воспоминание
Отделение является неотъемлемой частью рассмотрения в контексте. Я предположил, что тот инцидент – каким бы ужасным он ни был, - по сути является всего лишь частью жизни, как и все остальные события. Кирилл как будто принял эту идею, увидев в ней смысл. Я помог ему создать воображаемый сценарий, в котором он "отправляет это воспоминание на хранение" - фигурально выражаясь, "хоронит" его, потому что на самом деле нет никакой необходимости "постоянно вытаскивать его на поверхность и рассматривать его снова и снова".
Я предположил, что Кирилл всегда будет чувствовать себя ужасно по поводу того, что тогда произошло. Но тот случай не является всем, что с ним случилось или когда-либо случится в его жизни. И ему не нужно быть всем, что составляет жизнь Кирилла в данный момент.
Я погрузил Кирилла в гипнотический транс и попросил его визуализировать, как он бережно укладывает то воспоминание из далёкого прошлого в достойный гроб и хоронит его в том месте своего сознания, в котором оно может покоиться в безопасности. При желании он может его откопать и заглянуть в этот гроб, но сейчас, когда он особо не нуждается в этих воспоминаниях, их можно убрать на хранение. Пусть они покоятся в надёжном месте.
Этот сценарий позволил ему отделить то воспоминание от своей сущности и дистанцироваться от него – что стало намного проще после устранения симптомов ПТСР. Он как будто "опечатал" все эти картины и "похоронил" их. Воображаемые похороны стали целительным ритуалом. Я использовал такие формулировки, как "достойный гроб", "отправить на покой". В конце концов, тот паренёк был "совсем мальчишкой", и нам стоило проявить к нему уважение.
Шаг четвёртый: Сконцентрируйтесь на принципах, актуальных для настоящего момента
Тот инцидент очень сильно повлиял на Кирилла. Он потерял уважение к своим командирам, и это разочарование было таким сильным, что он обобщил эти чувства, распространив их на самого себя и абсолютно всех людей, наделённых властью и авторитетом – а некоторые из них могли быть вполне достойны дарованных им полномочий.
Я задал Кириллу Сократический вопрос, предложив ему задуматься о том, может ли человек просто взять и выполнить приказ, особо не задумываясь о его сути и не заботясь о возможных последствиях.
Он думал довольно долго, а потом сказал: "Да. И я знаю таких парней. Они просто делали, что им скажут, вообще не думая. Большинство задумывались, а некоторые – нет. И эти парни были грубыми, бесчувственными и жестокими".
Я пошёл дальше, предположив, что "тот поступок по сути был вызван уникальным контекстом той ситуации. И ваши переживания по поводу всего этого на самом деле характеризуют вашу личность. Они говорят нам кое-что важное о вашей истинной сущности – о том вас, каким вы являетесь на самом деле".
И сказал Кириллу что в грядущие дни, пока его подсознание будет перерабатывать действительно важные озарения и моменты истинного понимания, он прояснит для себя некоторые аспекты своей истинной сущности и поймёт, кем он является на самом деле.
Шаг пятый: Научите клиента жить в настоящем моменте
Через неделю Кирилл пришёл на сеанс и сказал, что он всё же не является плохим человеком – "невзирая на вот этот вот всё".
Я предположил: "Тогда вы были другим человеком – не тем, кем вы являетесь прямо сейчас. И, скорее всего, то, что вам пришлось тогда сделать, не является тем, что вы должны делать для того чтобы идти дальше по жизни".
Кирилл действительно умел слушать, и он честно исследовал поступившую информацию – на мой взгляд, замечательная способность. Он всё ещё был относительно молод. И впереди его ожидало довольно долгое путешествие по жизни. Мы поговорили о его эмоциональных потребностях, и вместе с ним мы сформулировали реалистичные цели, которые можно воплотить в действиях - и которые соответствовали его ценностям и принципам.
Кирилл умел работать над достижением целей. Трудолюбие и упорство входило в список его основных ценностей – наряду с честностью и порядочностью. Поэтому он решил заняться благотворительностью. Через какое-то время он получил оплачиваемую работу. Он укрепил и усилил своё желание меняться "в лучшую сторону". Он начал ходить на свидания и наконец встретил женщину, которой он действительно мог доверять – ту самую, кого он мог искренне любить, и от кого он мог принимать любовь.
Кирилл не желал рассматривать себя как жертву. "Виктим-блейминг" - склонность обвинять и стыдить жертву – это просто модное словечко. И для некоторых людей в принципе неприемлемо вешать на себя такой ярлык.
В конце концов он сказал мне: "Я должен сам себе и тому парню, которого я убил. Я просто обязан прожить самую лучшую жизнь, какую только смогу".
