Я работаю с клиентом, который долгое время страдал от агрессии, преследования и запугивания

Конечно же, мы как терапевты можем столкнуться с клиентом, который на протяжении долгих лет страдал от постоянной агрессии, насилия, преследования и запугивания. Это может быть сексуальное насилие, физическое насилие или сочетание этих видов. Или человек мог страдать от психологического насилия. На самом деле физическое насилие неотделимо от психологического, и сексуальное насилие также предполагает психологическую агрессию, - то есть в каком-то смысле четкое разграничение трех этих видов является слишком упрощенным. И если к вам пришел клиент, которого сотни раз избивали, или клиентка, которая сотни раз подвергалась сексуальному насилию, нет необходимости разбираться с каждым инцидентом по отдельности.

По-моему, я говорил об этом в материалах курса – мне кажется.

Я рассказывал об одной женщине, которая столкнулась с огромным количеством насилия в своей жизни. Ее детство было просто ужасным. Ее отец был психопатом, и в 12 лет она стала свидетельницей того, как он убил ее мать. Бабушка с дедушкой забрали ее с братом к себе. Они постоянно били свих внуков и проявляли всяческую физическую агрессию по отношению к ним. Кроме того, на протяжении шести лет – с 12 до 18 лет – она систематически подвергалась сексуальному насилию со стороны собственного дяди, который переехал жить к ним. Он будил ее ночью, вытаскивал из дома, отводил в гараж, связывал и насиловал, и так продолжалось регулярно на протяжении шести лет. Так происходило сотни раз. И вот что мы сделали: мы перемотали ее наихудшие воспоминания. Воспоминание об убийстве матери больше не было активным в ее сознании - как это ни странно. Нам не нужно было его прорабатывать, потому что ей самой удалось его переработать. Как она сказала, "это воспоминание больше не тревожит меня, оно больше не приходит ко мне". Самыми худшими воспоминаниями оказались воспоминания об изнасилованиях. Когда она чувствовала запах моторного масла или бензина, у нее случались яркие и внезапные вспышки воспоминаний обо всем этом. По ночам она каждый час просыпалась в панике, потому что в прошлом ее дядя постоянно будил ее по ночам, и в ее сознании закрепился условный рефлекс: выдавать экстремальную реакцию страха каждую ночь.

И вот что я спросил у неё: "Если вы задумаетесь о том периоде времени, какие моменты вы можете назвать самыми худшими? Какое воспоминание приходит вам в голову в первую очередь как самое ужасающее, отвратительное и травмирующее?".

Она сказала, что ей больнее всего вспоминать о тех ужасах, которые творил с ней ее собственный дядя. Даже когда она говорила об этом, в ее поведении проявлялись все признаки страха, ей явно не хотелось обсуждать эту тему. И я сказал ей, что она не должна рассказывать мне все в деталях – мне будет достаточно общего представления об этих обстоятельствах.

В ходе работы с ней я использовал кодовые слова – мы говорили о них в материалах курса. Конечно же, я не стал использовать слово "изнасилование" для обозначения травмирующего инцидента. И вам не обязательно использовать слово "воспоминание", потому что некоторые люди выдают слишком эмоциональную реакцию на него. То есть в таких случаях вам нужно использовать определенную манеру повествования, создающую эффект диссоциации, позволяющую отстраниться от этого опыта.

При выборе языковых приёмов помните о том, что вам нужно защищать клиента от негативных эмоций, вы можете говорить об определённых инцидентах метафорически, перефразируя какие-то моменты. И здесь я говорю не о метафорах как таковых – здесь я имею в виду кодовые слова.

Например, однажды я работал с женщиной, которая подверглась сексуальному насилию на автобусной остановке, и в ходе работы с ней я говорил о "том случае на остановке", а не о "том ужасном дне, когда вас изнасиловали". Второй вариант мог вызвать интенсивную эмоциональную реакцию, он мог активизировать травму, присутствующую в ее сознании, а мы преследовали прямо противоположную цель.

Итак, когда мы хотим сослаться на конкретную травмирующую ситуацию, мы можем говорить о "том случае", о "том старом видео из далёкого прошлого", о "том случае в гараже" и т.д. и т.п. И мы перематываем наихудшее воспоминание.

В ходе работы с той женщиной, о которой я говорил в начале, мы потратили шесть или семь сеансов на проработку наихудших воспоминаний, которые пришли ей в голову впоследствии. И через какое-то время она забыла обо всем этом – она просто заблокировала эти воспоминания, переработав их. В ходе проработки наихудших воспоминаний ее сознание научилось тому, как оно может делать это самостоятельно, и в итоге клиентка обнаружила, что ее больше не тревожат никакие воспоминания из того периода жизни, потому что мы закрепили в ее сознании модель их переработки.

В некоторых случаях клиент не может сделать это самостоятельно, даже если он уже знает о том, как это работает. И все же во многих случаях – на самом деле довольно часто – вы будете замечать, что сознание клиента успешно усвоило эту модель, закрепив ее на подсознательном уровне, а потом переработало остальные воспоминания, и они перестали беспокоить и тревожить клиента. В ходе сеансов перемотки мы можем проработать не более 20-40 однотипных сценариев, но в жизни данной конкретной клиентки были сотни подобных случаев, и ее сознание переработала остальные воспоминания самостоятельно.

Ближе к концу курса терапии она пришла ко мне на прием и сразу же с порога заявила, что она очень боится встречи с дядей на семейном мероприятии – по-моему, это были похороны. Ну, что-то настолько глобальное, как похороны или свадьба… но все же я думаю, что это были именно похороны. Ее дядя был уже очень и очень старым, но все же ее пугала перспектива встречи с ним, а он обязательно там будет – она была в этом уверена. И у нее возник иррациональный страх – она боялась того, что каким-то образом все это случится снова.

В ходе данного сеанса мы работали именно с этим страхом. Я убедил ее в том, что этот человек для нее никто, он не представляет для нее угрозы, он ничего для нее не значит. Я предложил ей представить себе своего дядю в виде крошечного и жалкого существа, и ей это удалось это сделать. Я напомнил ей о том, что она успешно справилась со всем этим, теперь она спокойно спит всю ночь напролет, и никто ее не будит – даже ее собственные страхи. Те части ее сознания, которые раньше были раздавлены всеми этими страхами и стрессами, наконец-то освободились и расцвели. То есть она - невероятно храбрая, смелая и волевая женщина, и ей нечего бояться!

В прошлом у нее было много стимулов, активизирующих негативные эмоции, и после применения техники перемотки эти стимулы потеряли свою силу, и она начала их игнорировать. Иногда проверка воздействия стимулов происходит совершенно спонтанно, совершенно естественным образом, потому что эти модели являются неотъемлемой частью нашей повседневной жизни – например, запахи, связанные с автомобилем. И вы можете провести репетицию игнорирования этих стимулов – здесь вам не нужно использовать технику перемотки. К примеру, в данном случае мы отрепетировали ситуацию, в которой он ощущает запах машинного масла и при этом чувствует себя совершенно нормально. Такая репетиция позволяет нам создать и закрепить новые ассоциации. То есть вам необходимо дополнить программу работы с такими клиентами гипнотическим путешествием в будущее. Далеко не всегда необходимо и обязательно разбираться с каждым конкретным травмирующим эпизодом по отдельности, и не всегда нужно "лезть в дебри" и выспрашивать, как именно все это произошло. Как правило, перемотка наихудших воспоминаний дает эффект домино – ну, вы знаете, о чем я: если толкнуть первую из костяшек домино, поставленных в ряд, она упадет и уронит следующую, и эта цепная реакция распространится по всему ряду. И такой эффект проявляется совершенно естественным образом в сознании клиента.

На самом деле в материалах курса представлено много детальных разборов подобных случаев, к которым вы можете обратиться.